La Queue Entre les Jambes

Не всегда есть единственно верное решение.

Он не искал славы. Он был бы в той же степени счастлив, если бы никто никогда не узнал об этих убийствах. Все, что он хотел, это наслаждаться моментом женской смерти, которая была чем-то сокровенным между ним и его жертвой.

То, что считается нормальным, убьет тебя, если ты будешь жить этим слишком долго. Правда в том, что она всех убивает, эта треклятая нормальность. Она неестественна, она идет вразрез с человеческой природой. Заставляет людей страдать от скуки. Заставляет их убивать без видимой причины.

Большинство знакомых ему людей жили, как писал Торо, «с тихим отчаянием», изо дня в день. Не зная, что делать с собой, они и вовсе ничего не делали.

Как будто у меня отрезали огромный кусок моей жизни. А взамен оставили пустое место.

Она всё ещё может жить вне бездны. И жизнь эта хороша – так что вне зависимости от того, что она будет делать, она полна решимости сохранить её.

Он никак не мог понять этого, но в ней многое ставило его в тупик. Она действовала с наигранным девичьим энтузиазмом, который говорил отнюдь не об её профессионализме.

Она слишком много хихикала, как ребёнок, играющий в игру. Она была слишком энергична. Но самое странное было то, что ему показалось, будто она действительно любит свою работу.

«в сумасшедшем мире лишь безумцы нормальны».

То, что считается нормальным, убьёт тебя, если ты будешь жить этим слишком долго. Правда в том, что она всех убивает, эта треклятая нормальность. Она не естественна, она идёт вразрез с человеческой природой. Заставляет людей страдать от скуки. Заставляет их убивать без видимой причины.

В сумасшедшем мире лишь безумцы нормальны

Он уже однажды имел дело с опасностью. Следующий раз может быть его последним. Он не любил риск. Он не любил опасность.

Теперь Райли понимала, почему больные, уставшие, отчаявшиеся женщины в сауне напомнили ей о клетке Петерсона. Её мучение длилось всего несколько дней, а Крисси и остальные женщины были заключены пожизненно.

Она была уверена, что он эмоционально непостоянен – даже чересчур. Райли предположила, что его гиперактивность периодически нарушается эмоциональными потрясениями, отмеченными его дикой яростью. Которая может довести до убийства, в этом она была уверена.

– Судя по всему, ты всё время была права, – сказал он. – Это серийное убийство.

Райли ничего не ответила. Она не любила оказываться правой в такого рода вещах. Но это значило, что им нужно работать. Это значило, что есть монстр, которого они должны выследить и остановить.

Теперь воспоминания казались чужими, она как будто смотрела, как разворачивается история кого-то другого.