Наркономіка. Як працює економіка картелів

Существует множество примеров, когда успешная антинаркотическая политика в одной стране попросту перемещала этот бизнес в другую. На страницах книги мы уже рассматривали, как действует эффект «воздушного шара» или, в латинской терминологии, «эффект таракана»: стоит прогнать его из одного места — и он тут же появится в другом. Так, в 1990-х годах власти Перу добились, по словам директора управления по борьбе с наркотиками ООН, «заметных успехов»[106] в борьбе с культивацией коки, которая после этого совершенно неожиданно стала в больших объемах расти в Колумбии. Спустя десять лет уже Колумбия избавилась от этой напасти, но теперь снова за счет Перу — а ООН опять назвала это «заметными успехами»[107]. Несмотря на оба этих «заметных достижения», что-то не особо заметно, чего именно они достигли.

В Нью-Гемпшире число заключенных непрерывно растет, а вот расходы на их содержание только сокращаются. В 2009 году одну из тюрем закрыли, а ее постояльцев распихали по оставшимся исправительным заведениям. Сокращение бюджета на 15 млн долл. в 2014 году означает лишь то, что на программы обучения и реабилитации заключенных будут выделяться сущие копейки. Чиновники признают, что это позор, но денег все равно нет. Власти не могут обеспечить должное тюремное содержание.
Однако у любого здравомыслящего человека заявления о нехватке денег вызовут лишь сомнения, особенно если он посетит городок Кин в Нью-Гемпшире. Кин поражает своим спокойствием и умиротворением. С 1992 по 2012 год здесь произошло всего три убийства. И тем не менее, местная полиция не постеснялась потратить 286 000 долл. на БТР «BearCat». На вопрос о том, зачем Кину нужен военный бронетранспортер, которому самое место в Багдаде, глава местной полиции ответил, что она будет патрулировать на «фестивале тыкв» и других массовых мероприятиях.

Из неэластичности спроса на незаконные товары и услуги вытекает два следствия, которые усложняют борьбу с преступностью через подавление предложения. Во-первых, даже значительные успехи властей в повышении цены на наркотики (или на услуги «койотов») лишь немного снизят объем их потребления. При этом государству придется тратить колоссальные объемы сил и средств. Во-вторых, заметный рост цены вкупе с небольшим спадом спроса будут в дальнейшем повышать капитализацию рынка. Ну и какой же это «успех»? Представьте, что в каком-нибудь захудалом городишке конкурирующие дилеры вместе продают один килограмм марихуаны в неделю. Пусть один грамм стоит 10 долл., тогда их суммарная выручка составит 10 000 долл. Усиление полицейского надзора вынуждает дилеров поднять цены на 10 %, то есть один грамм теперь обойдется в 11 долл. Если верить эластичности, приведенной выше, то спрос на товар упадет на 3,3 %, а еженедельный объем продаж снизится до 967 грамм. Но общая выручка вырастет уже до 10 637 долл. Успешные действия полиции привели к снижению спроса, но за счет роста цен объем рынка тоже увеличился.

Измерить эластичность спроса на наркотики не так-то просто, ведь данные по ценам и объемам потребления не слишком точны и надежны. Однако, судя по всему, спрос на запрещенные вещества отличается довольно низкой эластичностью. Так, в одном американском исследовании[103] отмечается, что эластичность спроса на марихуану составляет 0,33 — то есть 10 % рост цены снизит потребление всего на 3,3 %. В других исследованиях, посвященных вероятности обнаружения следов наркотиков в анализе мочи задержанных, называются цифры и того меньше — 0,17 у кокаина и 0,09 у героина. Иными словами, при повышении цены на кокаин на 10 %, число людей, у которых анализ был положительным, снижалось на 1,7 %; у героина — менее чем на 1 %.

Все это больше напоминало бы какой-то розыгрыш, если бы отчет не был официально опубликован. И тем не менее, все больше стран предпочитает анализировать преступность как обыкновенную бизнес-единицу, ведь из такого анализа можно почерпнуть немало полезной информации. Например, сегодня все страны Европейского Союза охотно включают в свою систему национальных счетов рынки интимных услуг и наркотиков. А тем временем Великобритания уже подумывает над тем, чтобы расширить область статистических исследований нелегальным игорным бизнесом, пиратской музыкой и программным обеспечением, а также крадеными вещами. Что же мы получим, если преступность будет рассматриваться не только в рамках войны с ней или морального права, но и как самостоятельный бизнес?

В бизнес-центре на юге Уэльса команда исследователей изучает довольно необычную информацию. Большинство аналитиков в официальном счетоводстве Великобритании — Службе Национальной Статистики — и вправду просиживают сутками за расчетом таких скучных показателей, как инфляция и безработица. Но с 2014 года перед ними была поставлена задача работать не только с наблюдаемой, но и с теневой экономикой. Пока что они ограничились рынком наркотиков и интимных услуг, для оценки которых используют те же модели расчета, что и для легального бизнеса. И первые результаты их труда показали, что в Великобритании торговля запрещенными веществами добавляет к ВВП около 7,4 млрд долл. ежегодно — примерно столько же, сколько и рекламный бизнес. А проституция генерирует и того больше — 8,9 млрд долл. Их суммарный вклад в экономику страны даже больше, чем сельского хозяйства.

Публично ни одна крупная табачная компания не признает своего интереса к марихуане. А на самом деле они уже многие годы лелеют мечту о выпуске конопляных сигарет. Так, трое ученых погрузились в архивы производителей сигарет и сделали невероятное открытие[101]. Среди 80 млн страниц ранее засекреченных документов нашлось доказательство того, что «Большая табачная пятерка» стремится стать «Большой конопляной пятеркой». Исследователи выяснили, что уже с 1970-х годов табачные компании уделяют марихуане подозрительно много внимания и рассматривают ее не только как потенциальную замену табаку, но и как новую товарную линейку.

Рынок конопли развивается так быстро, что многие крупные инвесторы невольно начинают задумываться о том, а не вложиться ли и им в нее. Так поступил и «Мудрец из Омахи» Уоррен Баффет — прирожденный финансист, который сколотил целое состояние благодаря своей ловкости и прозорливости. Он основал компанию «Cubic Designs», специализирующуюся на аренде складских помещений. А затем она стала весьма агрессивно себя рекламировать: специальный самолет разбрасывал над цехами производителей марихуаны красочные листовки с изображением забитых теплиц и предложением «удвоить посевные площади».

Потеря большей части рынка марихуаны в США будет серьезным ударом по мексиканскому криминалитету. В IMCO полагают, что продажей конопли в США картели зарабатывают порядка 2 млрд долл. ежегодно. Из-за этого «травка» для них не менее ценна, чем кокаин, который приносит еще около 2,4 млрд долл. По расчетам специалистов IMCO, распространение легальной конопли из Колорадо и Вашингтона по другим регионам страны отнимет у картелей три четверти рынка, снизив выручку от марихуаны до 600 млн долл. А ведь эти расчеты были сделаны еще до того, как к легализации присоединились еще два штата. Каждый новый штат, разрешающий производство марихуаны в промышленных масштабах, будет еще больше отнимать у картелей их долю.

Основной закон контрабанды наркотиков гласит: чем дольше едет товар, тем дороже он становится. На каждом этапе полного опасностей путешествия незаконного груза кто-то за него отвечает и, соответственно, сильно рискует. И, естественно, этот «кто-то» ждет от риска соответствующей отдачи. Героин, например, становится все дороже по мере удаления от Афганистана и ближе к странам Европы. То же и с коноплей — чем дальше от Мексики, тем ее цена выше. На сайте «Narcotic News», онлайн-источнике всяческой информации о мире наркоторговли, есть даже целая база данных по ценам на различные виды наркотиков в разных городах США, которую ведут местные представители правоохранительных органов. Дешевле всего нелегальную марихуану можно купить в Эль-Пасо, штат Техас. Там один килограмм наркотика обойдется всего в 200 долл. А уже в Нью-Йорке тот же самый объем будет стоит более 1000 долл. Но пожалейте бедных гавайцев — они вынуждены платить за кг марихуаны все 6000 долл.!
Рассчитать себестоимость контрабанды марихуаны взялся Мексиканский институт исследования конкурентоспособности (IMCO), а вернее его научный центр, расположенный в Мехико. Специалисты института построили графики цен на наркотик в сорока восьми городах США и сравнили их с удалением от границы с Мексикой (по автомобильным трассам). Как они выяснили, в среднем, оптовая цена марихуаны растет на 500 долл. каждые 1000 км (620 миль) своего вояжа по Америке. Было бы разумным предположить, что американские контрабандисты, которым приспичило отвезти наркотик из Колорадо или Вашингтона в другой штат, понесут аналогичные издержки. Команда из IMCO провела аналогичный анализ и по ним, отталкиваясь оттого, что оптовая цена легальной марихуаны составляет около 2000 долл. (по словам колорадских производителей). На основе этого они разработали карту США, на которой указали издержки контрабанды марихуаны в другие штаты, держа в уме 500 долл. за каждые 620 миль. В 47 из 48 материковых штатов колорадская и вашингтонская марихуана в итоге оказалась куда дешевле, чем мексиканская, к тому же она гораздо чище по составу. И только в Техасе, у самого порога картелей, мексиканская конопля несколько выгоднее легальной[99].