Цитаты из книги Дыхание судьбы

Человека делают манеры.

... Прентис следовал старому проверенному правилу, усвоенному еще в школьные годы: берегись тех, кто первый протягивает руку дружбы, — возможно, он сам изгой. Как оказалось, Крупка не был изгоем — явно слишком хороший и надежный солдат, чтобы быть изгоем в отделении...

... схватил винтовку и исчез так же быстро, как появился, оставив после себя почти видимый след неприязни.

— Для тебя все так просто. Но это было одним из замечательных качеств Стерлинга: умение подходить к сложным вещам просто; из всех, кого она знала, подобным умением обладал лишь Уиллард Слейд. Остальные, Джордж например, норовили все усложнить.

... профессия художника требует храбрости уже просто потому, что творческий процесс предполагает одиночество. Могу представить, насколько это трудно, особенно для женщины.

«Создавая произведение, мы должны развивать в себе чувство целого; никогда нельзя позволять себе рассматривать композицию как двухмерную…» Она и не представляла, что преподавание может доставлять такое удовольствие, и никогда так не наслаждалась, чувствуя, что ученицы слушают ее как завороженные.

— Я не думаю о старости. — Знаю. И это, среди прочего, восхищает меня в тебе, Алиса. Ты безгранично веришь в будущее. Никогда не сдаешься. — Наверно, я оптимистка. — Без всякого сомнения.

У элегантного входа в отель швейцар в униформе бросился вперед, чтобы подхватить все четыре чемодана, не оставив ей нести иной тяжести, кроме сдачи в двадцать пять центов, полученных от водителя.

Он казался неплохим и добрым парнем, но Прентис следовал старому проверенному правилу, усвоенному ещё в школьные годы: берегись тех, кто первый протягивает руку дружбы, - возможно, он сам изгой.

— Я нужна ему, — сказала Эва, и от смущения глаза старой девы наполнились слезами. — Это так прекрасно! Я не знала ни одного человека, которому бы по-настоящему… по-настоящему была нужна. И Алиса почувствовала, что ей самой нужно промокнуть глаза — не только от радости за Эву и не только под действием джина с вермутом, но и от укола зависти. Быть нужной — это действительно прекрасно.

Жизнь прекрасна; Бог — у себя на небесах; Бобби скоро вернется, и еще почти две трети «Манхэттена» в бокале рядом с тарелкой.

Вечером он окунулся в шумную толпу под гулкими сводами Пенсильванского вокзала и, растерянный, ошеломленный, проталкивался сквозь нескончаемые обнимающиеся пары: мужчины, чья форма смотрелась внушительней той, что на нем, девушки, чья пылкость была невыносимым упреком его неопытности.

Казалось, это говорил ее страдающий, полухмельной взгляд в ответ на его вопросы: "Почему мне нельзя утешаться иллюзиями?"

Теперь, когда Бобби был в армии, она обнаружила, что виски - великий спаситель. Под его защитой она могла давать волю памяти: не испытывая сожалений, возвращаться к самым болезненным, самым мучительным моментам своей жизни и находить успокоение в вере, что ничего не было настолько плохо, как казалось, что всё так или иначе устроилось наилучшим образом.