Монахиня

нельзя исполнять свои обязанности так примерно и с таким усердием, если они не являются истинным вашим призванием.

Я никогда еще никого не вовлекала в монашество насильно: это – звание, к которому нас призывает Бог, и очень опасно примешивать свой голос к его зову.

Тем временем она приподняла мой нагрудник и положила руку на мое голое плечо, причем кончики ее пальцев касались моей груди. Казалось, ей было душно, она тяжело дышала. Рука, лежавшая на моем плече, вначале его сильно сжала, потом ослабела, как бы обессиленная и безжизненная, голова ее склонилась к моей. Право, эта сумасбродка была наделена необычайной чувствительностью и сильнейшей любовью к музыке.

Если я не постыдилась совершить поступок, стоит ли краснеть, признаваясь в нем?

Фаворитки прежней королевы никогда не бывают в милости у ее преемницы.

– что раньше умел, того никогда полностью не забудешь

Когда вы ставите защитнику такие ограничения, имея дело с противником, который в своем нападении ни с чем не считается, попирает правду и неправду, утверждает и отрицает с одинаковым бесстыдством и не отступает ни перед ложным обвинением или подозрением, ни перед злословием, ни перед клеветой, вам трудно одержать победу

Дурному легко верят.

В миру не было такой скандальной истории, о которой бы нам здесь не рассказывали. Истинные факты искажались, сочинялись небылицы, а за ними следовали бесконечные хвалы и благодарения Богу, ограждающему нас от этих оскорбительных происшествий.

мне давали читать целый ворох дребедени, где монахи восхваляют свое звание, которое они хорошо знают и ненавидят, понося мир, который они любят, но не знают.

невозможно обладать такой чувствительностью, не будучи доброй

Несомненно, что отец внушает нам такое чувство, какого не испытываешь ни к кому в мире.

О, сколько раз я плакала оттого, что не родилась некрасивой, тупой, глупо, тщеславной - словом с всеми недостатками, помогавшими моим сестрам снискать любовь родителей!

У каждого сословия есть свои нормы изящного.

Если есть горькие слезы, то есть и сладостные, и если там, на небесах, любят, значит, там могут и плакать.

Я упала, но мое падение было безболезненным. В подобные минуты - минуты смертельного страха - силы оставляют нас, ноги подкашиваются, а руки повисают, - словно человеческий организм, не будучи в состоянии защитить себя, старается угаснуть незаметно.

Возможно, что человек лишает себя жизни, желая привести в отчаянье своих близких, и что он сохраняет эту жизнь, когда видит, что смерть только обрадует их.

Яростное желание вредить, мучить может быть утолено в миру. В монастыря оно ненасытно.

Из леса можно выйти, из монастыря выхода нет. В лесу ты свободен, в монастыре ты раб. 

Люди, принявшие обет монашества, счастливы, если их крест кажется им заслугою перед Богом.