Цитаты из книги Гнев Тиамат

Вселенная куда страннее, чем думаешь. И не важно, насколько широко её воображение, насколько цинично, радостно и открыто, насколько предсказуемо или сумасбродно. Вселенная всегда страннее. Каждая мечта, каждая игра ума, какими бы богатыми и невероятными они ни были, неизбежно уступает истине.

Эволюция – процесс, который держится на соплях, на выработанных абы как компромиссах, вроде менструации, да прорезывания зубов из десен у детей. Естественный отбор – формальное определение, и зачастую он больше походит на «сойдет и так», чем на реально продуманный проект.

Войны никогда не заканчиваются победой одной из сторон. Они заканчиваются только примирением врагов. Всё остальное – просто отсрочка следующего раунда насилия.

Природа повсюду, где бывала Элви, оказывалась прекрасной. И жестокой. Она не знала, почему ждет от человечества иного. Зачем притворяется, что правила, применимые к пумам или паразитическим осам, не касаются ее. Кровь на когтях и клыках присутствует на всех уровнях развития. По Библии, даже ангелы убивали детей человеческих, если так велел бог.

Что за странная судьба для фотона, выплюнутого горящим атомными реакциями шаром: пронестись в беспредельном межзвездном пространстве и приземлиться на сетчатку марсианской десантницы, решающей, боится ли она смерти или готова к ней.

Вселенная всегда причудливее, чем Вам кажется.

Если жизнь после смерти есть, значит, я найду тебя в ней. Если нет, то и в небытии.

Приносить в жертву животных нормально. Крыс, голубей, свиней. Собак. Шимпанзе. Биология всегда мучилась этим противоречием – с одной стороны доказывала, что человек еще одно животное, а с другой – настаивала, что морально это совершенной иной вид. Убивать шимпанзе во имя науки хорошо. Убивать людей совсем не хорошо. Не считая тех случаев, когда это хорошо.

Ячейка, она же катализатор, когда-то была женщиной за пятьдесят. Как ее звали, почему заразили протомолекулой – в официальный отчетах, к которым у Элви был доступ, не сообщалось. Но прослужив немного в армии, очень скоро Элви узнала про Загон. Место, куда ссылали осужденных преступников и намеренно заражали, так что у империи для работы всегда имелся неограниченный запас протомолекулы.

Очень непросто, когда в жизни нет ни клочка, предназначенного только для самого себя. Я выросла, зная, что всё, что скажу, будет отслежено, записано и оценено на предмет потенциальной угрозы для меня и семьи. Где-то в архивах контрразведки есть записи обо всех моих месячных.

Она бы это возненавидела. Ее притащили в лагерь врагов, и теперь радуются, что больше она не пнет их по яйцам. Забрали себе, как только она не могла больше сопротивляться. Она так переворачивается сейчас в гробу, что, если подсоединить турбину, хватило бы энергии на целую планету.

Готовься к худшему, и все сюрпризы будут приятными.

Вся беда в разделении ответственности. Один отдает приказы, другой их исполняет. Один может сказать, что не он нажал на курок, другой - что он просто делал, что велели, и оба сорвутся с крючка.

Если за смертью есть жизнь, я буду искать тебя там. Если нет, тоже буду.

«Если за смертью есть жизнь, я буду искать тебя там. Если нет, тоже буду»

– Те, кто имеет над нами власть, тоже слабы. Они ходят в туалет, менструируют, теряют любовь своих детей. Они стыдятся давних, прочно всеми забытых глупостей, которые натворили в юности. И потому они уязвимы. Мы определяем себя через окружающих нас людей – это наше врожденное обезьянье свойство. Нам через него не перешагнуть. И потому, наблюдая за вами, они вручают вам средство изменить и их тоже.

– Майор Окойе? – позвал Трехо. Его темное обычно лицо было бледно-серым.
– В жизни ни хрена подобного не видела. В жизни, – выговорила она. – Дерьмо сраное.
– Согласен.