Странный гость

"Человек – это стеклянная трубка, сквозь которую катятся разноцветные шарики: почти у всех один шарик, за всю жизнь. Если шарик красный, значит, человек «плохой». Желтый – человек «хороший». Бегут два, один за другим – красный и желтый, тогда у человека «нетвердый характер». Мы, «укушенные змеем», переживаем в течение одной жизни все, что происходит с целой расой за целый век: разноцветные шарики бегут через трубочку, и когда они на исходе, – тогда мы становимся пророками – становимся зерцалом Господним.“

«Та, что прежде царила в сердце твоём…»

Доктор Йорре сидит за своим письменным столом, уткнувшись лбом в скрещённые руки, и плачет.

Пробило восемь часов; он слышит это и знает, что пора идти. Но не уходит. Что ему эти деньги!

Воля покинула его.

«Та, что прежде царила в сердце твоём, ныне тут, у загор, царица».

Эти слова не идут у него из головы. Осенняя призрачная картина неподвижно стоит перед глазами, и зелёный взор, растворённый в его крови, течёт по жилам.

И что только значит это слово «загоры»? Никогда в жизни он не слышал его и не ведает его смысла. Он чувствует, что оно означает нечто ужасное, несказанно печальное, какую-то муку-мученическую, и безрадостное громыхание телег на улице проникает в его больное сердце едкой солью.

Воды прояснились, стали прозрачными, как кристалл, и вот внизу показался удивительный мир. Видение всплывало всё ближе наверх и наконец вынырнуло совсем: нагие женщины, виясь, как змеи, плавали под водой; кружился вихрем хоровод блистающих тел. И одна с зелёными очами, увенчанная короной, со скипетром в руке, вдруг взглянула на него снизу. Сердце его возопило от боли под этим взглядом; он ощутил, как её взор пронзил его до крови и по жилам потёк зелёный блеск.

Тут ведьма опустила клюку и промолвила:

Та, что прежде царила в сердце твоём,
Ныне тут, у загор, царица.
И едва отзвучали эти слова, как густая пелена задёрнулась над болотом.

В спальне господина Йорре стоит только кровать, стул да умывальник.

В доме мёртвая тишина.

Хозяин спит, вытянувшись на постели.

Завтра он достигнет цели своих стремлений, у него будет больше денег, чем он может потратить. Что же он тогда будет делать? Какие желания управляют этим сердцем, которое бьётся так безрадостно? Об этом он, кажется, никому не рассказывал. В целом свете у него нет ни одного близкого человека.

Что волнует его — природа, музыка, искусство? Никто не знает. Он лежит, как мёртвый, и почти не дышит.

Голая комната тоже спит, ничто не шелохнётся. Такие старые квартиры давно потеряли ко всему интерес.