Untold

— Тебе больше никогда не будешь переживать из-за моих чувств к тебе. Мои чувства к тебе не изменятся. Ты можешь делать все, что угодно. Ты можешь обратить этот город в пыль, сжечь лес дотла, ты можешь вырезать мое сердце. Это неважно. Это ничего не изменит.
— Можно и младенца съесть?
Уголки губ Джареда медленно изогнулись. Наконец-то жесткость исчезла в линиях его губ.
— Уверен, что у тебя на это будет веская причина, — сказал он. — Ну, например, младенцы чертовски вкусны.
Невероятно, но Кэми поняла, что улыбается. Это было странное маленькое чудо. Все было по-прежнему ужасно и более того, но она смогла посмотреть на Джареда и улыбнуться, как будто их миры наложились друг на друга достаточно, чтобы дать им этот небольшой уютный мирок, в котором они могли быть вместе.
Она потянулась к нему. Он отпрянул, едва заметно, но и этого было достаточно. Она опустила руку.
— А что, если я захочу править миром? — тихо спросила она. — А еще возжелаю сидеть на троне из черепов и быть темной королевой вселенной.
— И я точно-преточно помогу тебе с этим, — заверил её Джаред. — Я так жажду быть твоим прислужником, ты себе не представляешь. Я буду кидать людей в аквариум полный осьминогов-мутантов и акул с лазерами у них на голове, которые будут стрелять по команде.

— Мне нравится твой джемпер, — сказала она в его одежду.
— Что тебе нравится? — переспросил Джаред. Кэми потянула в ответ его рукав, и он рассмеялся. — В цивилизованных странах, таких, как Америка, мы называем это свитером. А джемпер — это шерстяное платье. Это то же самое, если бы ты сказала: «Чем ты руководствовался при выборе этого платья сегодня, Джаред».
— Чем ты руководствовался при выборе этого платья сегодня, Джаред, — тут же отреагировала Кэми, поднимая голову, чтобы увидеть его лицо. — Ты в нем очень хорошенький.
Джаред издал смешок, больше похожий на фырканье и осторожно соприкоснулся своим лбом с её.
— У тебя тоже довольно миленькой платьице.
Кэми закрыла глаза, смущенно, позволяя увидеть ему увидеть, как она счастлива.
— Спасибо.
— Не такое милое как мое, конечно, — добавил Джаред. — Я сама прелесть.
Она не сильно его пихнула, потому что ей не хотелось даже на долю дюйма отрываться от него.
— Одна из немногих причин, чтобы Разочарованный дол был рад тебе. Вот доживем до лета, и ты можешь держать пари, что станешь Королевой Мая.

— Ого, Анджела и Холли, — сказал Эш, в его голосе звучало благоговение. — Сексуально.
— Прости, что с тобой? — потребовала Кэми. - Сексуальная жизнь других людей — не спорт по телеку.
Эш остановился.
— Конечно, — сказал он. — Но...
— Нет! — воскликнула Кэми. — Никаких но. Ты сейчас говоришь о моей лучшей подруге. Твоей первой реакцией не должно было быть слово «сексуально».
— Это не оскорбление, — запротестовал Эш.
— Ох, ладно, — сказала Кэми. — В таком случае, дай-ка мне минутку. Я представляю тебя и Джареда. Голыми. Обнимающимися.
Последовала пауза.
Затем Джаред сказал:
— Ты же знаешь, что он скорее всего мой сводный брат.
— Мне наплевать, — проинформировала его Кэми. — Для меня вы всего лишь секс-объекты, которые я выбрала, чтобы представлять ваши случайные связи. Ох, вот снова, посмотрите-ка, перед своим мысленным взором я вижу лишь кожу Либернов. Мужские стоны наполняют воздух, хриплые и...
— Перестань, — сказал Эш слабым голосом. — Так не честно.
Позади них смеялся Джаред. Кэми оглянулась и поймала его взгляд, на этот раз ей захотелось улыбнуться в ответ, как будто веселье все еще могло путешествовать между ними, как искра.
— Эш прав, это совершенно несправедливо, — сказал ей Джаред. — Но, если ты настаиваешь...
— О, да, настаиваю, — заверила его Кэми.
— Тогда я настаиваю на связи со Ржавым, вместо Эша. Хотя бы на это ты можешь пойти.
— Фу, — запротестовал Эш. — Ребята, перестаньте.
— А она права, — вежливо сказал Джаред. — Я признаю за ней право так говорить. Но рассматривая альтернативу, я хочу Ржавого.
Эш поразмыслил над этим.
— Хорошо, я тоже за Ржавого.
Они обернулись на звук открывающейся двери у них за спинами, и взглянули вверх по ступенькам, где стоял Ржавый, приподняв бровь.
— Мальчики, не ссорьтесь, — мягко сделал замечание он. — Вокруг полно Ржавых.
Эш выглядел униженным. Кэми разразилась смехом.
— Так что, — сказал Эш. — Можно я провожу тебя? Прости, если ты хотела бы, чтобы я спросил об этом Ржавого.

— Вообще-то да. Он спросил меня, хочу ли я стать его источником.
Кэми увидела, как изменился его цвет, как замер его шаг, как он почти пошатнулся, и она была очень рада узнать, что он не обсуждал с Эшем передачу её, от чародея к чародею, словно некую удобную волшебную посылку.
— Правда? — сказал Джаред. — Он спросил тебя об этом? Я убью его.
— Не надо, — сказала Кэми, её голос дрожал. Она вся дрожала.
— Кэми, пожалуйста, — сказал Джаред. — Я знаю, что я не имею права просить о таком, я знаю, каким ты видишь его по сравнению со мной. Я знаю, что ты хотела поцеловать его, а не меня той ночью в Наводнении. Я знаю, что я...другой, я не прав, я хочу слишком много от тебя и сейчас прошу слишком многого, но, пожалуйста, не делай этого.
Желтый цвет, отбрасываемый фонарем, был похож на круглый след, оставленным, брошенным в озеро, камнем, на рассеивающее кольцо. Джаред стоял на колеблющимся краю света, глядя на неё, выражение его лица отреченное и загнанное, и Кэми осознала, что он умоляет её.
— Да как ты смеешь? — требовательно спросила она, и теперь голос её был сильным. — Как тебе только в голову пришло, что я способна на такое? Думаешь, я могу даже думать об этом? Я сказала Эшу, что никогда не сделаю этого. И точка. Я ненавижу, что ты ведешь себя так, будто ты один. Не только тебя разорвало на куски. Это никогда не касалось только тебя. Я тоже по тебе скучаю. И я тоже о тебе думаю. И я ненавижу это, ненавижу чувствовать себя такой жалкой. Мне жаль, но я никогда не хотела, чтобы в Наводнение это был Эш. Никогда. Я хотела, чтобы это был ты.
Джаред колебался, продвинувшись вперед на шаг, так что свет ударил ему в лицо, а затем замер. Она не могла понять выражение его лица.
— Серьезно? — спросил он.
Ярость Кэми отступила, а потом и вовсе исчезла.
— Да, — сказала она беспомощно, кулаки разжались и её руки беспомощно повисли по бокам. — Но это неважно. Что ты...
Джаред вырвался из оцепенения так неожиданно, что Кэми чуть не отскочила назад. Но осталась стоять на месте, а он добрался до неё в один шаг, взял её лицо в свои ладони и поцеловал в губы. Кэми подняла к нему лицо, её руки были полны горстей хлопка его изношенной футболки. Её хотелось бы заполучить контроль над этим мгновением, стоя в центре света, окруженного тьмой, и быть только с ним, наконец-то только с ним, и обнимать его крепко-крепко.

— Я был бы не против, если бы мы смогли найти способ поладить.
— Ладно. — Джаред вскинул брови. — Мы ведь это и пытаемся сделать, разве нет?
Эш почувствовал что-то неладное.
— Избивая друг друга?
— Нет, — сказал Джаред и ухмыльнулся. — Хотя мне нравится эта часть, а тебе?
— Нет, если под словом «нравится» ты подразумеваешь наслаждение процессом, — ответил Эш.
Джаред снова улыбнулся, но рот его был закрыт и Эш больше не видел его окровавленные зубы, и облокотился о стену.
— Я на ее стороне, — сказал Джаред. — И если ты тоже на ее стороне, то мы и так уже работаем вместе.
Не на это надеялся Эш и не это он имел в виду, но они впервые с его двоюродным братом пришли к согласию. Не нужно было уточнять, о ком говорит Джаред, или почему Джаред настолько хотел ударить его.
Кэми улыбалась ему, постоянно смотрела в его сторону, выбрала для тренировки его и согласилась прикрывать его спину. Она, возможно, и спасла Джареда, но она практически не смотрела на него.
Кэми выбрала Эша.

— Мне кажется, что сегодня вечером Джаред поцеловал меня.
— Тебе кажется? — повторила Анджела. — Как будто бы весь поцелуй был галлюцинацией?
— Это произошло в коридоре, — сказала Кэми. — Было темно. Я думала, что это Джаред, но, возможно, это мог быть и Эш.
Анджела моргнула.
— Прости? Мог быть?
— Это был один из поцелуев по ошибке, — сказала Кэми, защищаясь. — Такое бывает.
— Да, конечно, — ответила Анджела. — В шекспировских комедиях постоянно.
— Ты полна жестокости и издевок, — сказала Кэми. — Каждый раз, когда я думаю о том дне, когда я доверила тебе хрупкий цветок моей девчачьей дружбы, мое сердце разрывается на мелкие осколки.