Чертухинский балакирь: Последний Лель

Сколько шакалов да псов
Скалятся с разных сторон
На золото наших хлебов,
На золото наших икон.
Что собирали отцы,
Нас научили беречь
Вера родной стороны,
Песня, молитва да меч.
Так повелось от корней,
Ратную службу несут,
Всяк на своем рубеже,
Инок, воин и шут.
Алиса - Моя светлая Русь

Роман "Последний Лель" открывает галерею "святых и убогих" людей, которые, как всегда на Руси, призваны спасать мир. Действие происходит то в окопах Первой мировой войны, где сражаются мужики, призванные из села Чертухина, то дома, на родине, где творятся еще более страшные дела. И не поймешь, с каким врагом труднее справиться - с немцем, обстреливающим позиции, или с бесами, что не дремлют.
Так заманчиво звучит аннотация. И хочу сразу отметить, что на фоне Лескова с его классическими переливами речи и невероятно глубокими характерами эта книга столь же поверхностна, сколь и неожиданно некрасива в языковых оборотах. Сельские люди, просторечия, немудренные мысли и приземленные жизненные мотивы - если у того же Лескова они получаются выпуклыми, яркими и многогранными, то тут такого эффекта не наблюдается. Или взять тот же Тихий Дон, тот же далеко неблагополучный период истории описан, но герои там живут, и живут и по сей день. Автор передает все как фотографию на некачественной камере, вроде бы и тот же социальный слой, и люди с характерами, но так как-то все серо и убого, что уныло толкаешь чтение сюжета, ощущая себя чуть ли не Сизифом.
Тем страннее это после прочтения его характеристики (да и вообще очень типичной биографии талантливого человека первой половины 20-го века в советах): Сергей Клычков - самый русский и самый неизвестный из русских писателей. Долгое время он был запрещен за вольнодумство, дружбу с Есениным, непролетарское мышление. Вот в чем не обманула аннотация, так это в месте действия, в течении и временных отрезках предложенного сюжета, а так же в основном посыле, который видимо хотел передать автор. Вероятно время написания, те литературные течения, а также состояние невероятной депрессивной неопределенности оказали существенное влияние на то, что и как автор хотел донести. И есть "что" - я могу понять и почувствовать, в каких-то вещах принять и поддержать, то вот "как" мне показалось утрированным, не "высокохудожественным" и не пробудившим особого желания нести его идеи в "массы". И еще - я не сторонник нарочитой красивости, но меня восхищает умение авторов передавать внутреннюю красоту, любование человеком, да и напрямую -возможность видеть мир во всей его многогранности, не только в серо-черном свете. Вот тут этого не было, и внутренняя убежденность, и некое такое согласие с миром героев, с их ощущениями не подходит к моим ощущениям, вступает в конфликт, заставляет мучиться чтением и мешает восприятию. В этой части мне все герои показались именно таковыми, ищущими лишь негатив (не агрессивный, а просто обыденный негатив, темный мир темных душ). В общем, положительного впечатления книга не оставила, но попробую дать автору второй шанс и прочесть следующее произведение цикла - может там станет все более кристаллизованным и познавательным (или хотя бы останется поучительным и несколько забытым стилем).