Beautiful mistake

– Ты же знаешь, когда у тебя болит животик или поднимается температура, ты всегда ходишь к доктору, – произнесла она, когда мы дожидались ее очереди войти в эту странную каморку.

– Да.

– Ну вот, а сюда ты приходишь, когда у тебя болит здесь. – Она похлопала себя по груди.

– Когда болит в груди? Как у Райли, когда она заболела этой… как ее?… невманией?

Мама рассмеялось.

– Пневмонией. Но я не про ту боль говорю. Речь идет о том, что сидит глубоко внутри тебя и благодаря чему мы испытываем чувства.

Я сморщила носик.

– И что же там, внутри меня?

– Душа. Это то, что сложно объяснить. Но это твоя истинная сущность, то, что делает тебя той, кто ты есть.

Я засмеялась.

– Не понимаю.

Мама улыбнулась.

– А тебе сейчас и не надо понимать. Просто помни, что в этом месте ты можешь разговаривать с Богом – о чем угодно.

– А если Бог в этот момент будет занят?

Она наклонилась и поцеловала меня в макушку.

– Тогда тебя выслушает один из его ангелов.

– Благословите меня, святой отец, ибо я согрешил. 

Глядя на распятие, висевшее в крошечной, тускло освещенной кабинке исповедальни, я сделал вдох, глубоко втягивая в себя дым, пока красный огонек не дошел до конца сигареты, обжигая мне большой и указательный пальцы. 

– Ты не смеешь молить о прощении, ибо ты погряз в грехе. Покайся, мерзкий ублюдок. 

– Прояви хоть каплю уважения, следи за языком. В конце концов, мы в церкви. 

Лайам рассмеялся по ту сторону темной кабинки. 

– Ну, да, конечно. Ты только что выкурил толстенный косяк в исповедальне, а это я, оказывается, веду себя недостойно, употребив парочку крепких словечек.