Неуловимый Хабба Хэн

Моя удача тоже, конечно, та еще дура. Вся в меня.

Трусливый ум и богатое воображение плохо уживаются с храбрым сердцем.

Воспоминания хорошо, когда у тебя ничего кроме них не осталось...

Обуздывать надо бурю, а не жалкий сквозняк.

Есть немало вещей, понять которые невозможно, но при этом вполне можно иметь с ними дело – если умеючи.

Самые лучшие экскурсии устраивают приезжие для старожилов, а вовсе не наоборот. Для нас все – чудо и праздник, а вы мимо этих чудес каждый день на рынок ходите.

Нищие нужны для равновесия, – объяснил Коба. – Не для равновесия Мира, конечно, без нас он не рухнет. Но для равновесия городской жизни – еще как нужны. Всякому городу положена своя доля горя и нужды, вот мы за всех и расхлебываем. Если в один прекрасный день я прогоню своих красавцев из столицы и уйду на покой, никого вместо себя не оставив, наши беды будут поделены между остальными горожанами, и все тут же разладится.

... когда люди выбиты из колеи, про них сразу все самое главное понятно.

Мало кто хорошо знает город, в котором живет. Думают, это неинтересно. Зато чужие города изучать полно охотников.

Как всякому человеку, с головой погруженному в собственные проблемы, мне казалось, что все остальные не имеют морального права сетовать на жизнь. Вот мне – да, действительно трудно. А они – так, с жиру бесятся. Счастья своего не понимают и не ценят.

Глупо всю жизнь оставаться одним и тем же, если есть шанс превратиться!

Опыт - единственное имущество, которое никуда от тебя не денется.

Если уж вознамерился отравиться, яд должен быть приготовлен хорошим специалистом.

Бессонница и страх – дивное сочетание.

— Как — зачем? Самое трудное — не переписать по всем правилам закон, а начать применять его на деле. Ответить на все вопросы и решить все проблемы, которые неизбежно возникают по ходу, создать все необходимые прецеденты, пересмотреть статьи, которые плохо увязываются с практикой.

- Как будто сам не понимаешь, некоторые
вещи попросту невозможны. И у каждого свой индивидуальный набор этих самых некоторых
вещей.
– Я понимаю одно: нет ничего невозможного, – отрезал он. – Ни для меня, ни для тебя,
вообще ни для кого. Трудно многое, да что там, почти все в жизни трудно. Но “невозможно” –
это бессмысленное слово. Опасная, ложная идея. Зря ты в нее так вцепился.

Запирать меня не имеет смысла: сбегу. Рано или поздно, так или иначе, а — фьють! — и нет меня. Я отовсюду сбегаю, иногда — непреднамеренно. Таково свойство моего организма

Я бы и сам от себя с радостью сбежал, с одной зубной щеткой и сменой белья за пазухой, но сей трюк был неосуществим по техническим причинам.

— А ты что, вовсе никогда не спишь?
— Ну что ты. Спать — мое основное занятие. Видеть сны и сниться, а больше я толком ничего и не умею, пожалуй.