Есть родственники, а есть предки; предков ты выбираешь сам. На их ценностях строится твоя личность.
Ральф Эллисон
Последний из прочитанных мною романов Дивера, и тот, который я читала спустя год после «Исчезнувшего». Дивер, вот, всем хорош и всем прекрасен, кроме постоянного использования одних и тех же приёмов. У автора всегда присутствуют сложносоставной антагонист, двойные-тройные концовки и игры с читателем. И если читать книги с перерывом в несколько лет, подобное не раздражает. Но если читать подряд, циклом, то уже после второй истории становится очевидно, что «это ещё не конец» и «не всё так просто». С одной стороны, подобное становится частью игры со мной-читателем: ну, давай, обмани меня, я даже догадываюсь, как ты это сделаешь. С другой стороны, и неожиданность, и «вотэтоповорот» становятся предсказуемыми.
Наверное, стоит принять это как часть игры и смириться, но мне всё же хочется находить в историях не только затейливость и изобретательность, но ещё и прекрасное «вдруг».
Что касается «Двенадцатой карты»: снова Нью-Йорк, и снова Линкольн Райм спешит на помощь. В этот раз преступник избрал своей целью простую девочку, шестнадцатилетнюю Женеву Сеттл из Гарлема. Казалось бы, что такого в этой девочке? Да, она выделяется на фоне обычной гарлемской молодежи. Там, где подростки танцуют, принимают запрещённые вещества и беременеют, не окончив школу, она работает, учится и предпочитает библиотеки хип-хопу. И если это «ботанство» вынести за скобки, в ней нет ничего эдакого. Но за девочкой охотится не просто преступник. Чем она могла привлечь внимание наёмного убийцы, профессионала? Почему он оставил на месте покушения двенадцатую карту Таро («Повешенный»)?
Поскольку опасность неиллюзорная и снова начинается игра на опережение, Линкольна Райма призывают на помощь.
Очень быстро оказывается, что девочка в исследовательской работе обратилась к судьбе своего предка, освобожденного раба, жившего в XIX веке. И дальше сплетается в единый клубок просто всё. Тут и история рабов, в том числе освобожденных. Тут и гражданские права, конгрессмены, политики, Четырнадцатая поправка и тайны вокруг неё. Тут и история Нью-Йорка, и снова Дивер выступает прекрасным рассказчиком. Мне было очень интересно узнавать про Холмы Висельника, все эти старинные и современные локации, наблюдать за тем, как поля, болота и фермы превращались постепенно в Манхэттен. Дивер знает и любит Нью-Йорк, и город у него – и очевидец, и участник происходящего. Очень много рассказывает Дивер, пока гоняет своих героев по городу, заставляя играть в традиционные кошки-мышки.
Дивер неизменно прекрасен не только как рассказчик, но и как психолог. Поскольку Райм и Сакс в этот раз противостоят наёмному убийце, то снова внимание автора падает на искусство маскироваться, мимикрировать. Мне было откровенно жутко читать те страницы, которые посвящены бытовухе преступника – вот той самой простой жизни, которой он прикрывает свою профессиональную деятельность. В «Танцоре у гроба» Дивер уже обращался к теме наёмничества, но в «Двенадцатой карте» антагонист – не просто наёмник, но социопат. Это серийный убийца, больше похожий на Теда Банди, только с военными навыками. И у Дивера прекрасно получилось показать, насколько чудовище может быть обычным и «нормальным».
Помимо криминально-детективной линии – очень напряженной и динамичной, – в книге есть ещё несколько. Тут и семейные отношения, и драмы, и расовые конфликты, и социальное неравенство. И у каждого человека в истории будут свои секреты.
Особый интерес Дивера в этом романе лежит в плоскости истории, археологии и архивного дела. В пыльных папках автор копается с таким превеликим задором и упоением, что сквозь все страницы книги видно, насколько ему самому это интересно.
Очень интересно показана изнанка строительного бизнеса и «старых денег», и то, насколько шатким может оказаться положение целых именитых династий. Достаточно толкнуть камушек, чтобы фундамент поплыл.
Что касается развития характеров Райма и Сакс, им приходится в очередной раз выйти из зоны комфорта и профессионального, и личного (хотя, когда они в той зоне вообще были). Общение с архивами и детьми (очень непростыми) – оно такое))) И если на долю Райма опять выпадают больше воспитательно-образовательные задачи, то Сакс вовлекается и эмоционально, испытывая довольно яркую гамму чувств по этому поводу. Пожалуй, впервые в цикле у Сакс появляются эти условно «материнские» нотки, и она начинает осознавать себя не только как женщину, но и как потенциальную мать. Чувства Райма и Сакс – это эволюционирующий слоубёрн. Мне очень нравится. Я люблю этот троп (в частности, мне ещё и поэтому нравятся романы Роулинг про Страйка). Тут это «медленное горение» будет таким необычным и хорошо выдержанным, что одно удовольствие наблюдать за этой парочкой.
Опять мне очень понравилось.
26 понравилось
