Nic o mnie nie wiecie

– Ты ведь знаешь того мальчишку, младшего брата такого-то?
Я такой:
– Знаю, ага.
– Он только что вскрыл твою машину.
– Че?
– Ту, красную. С откидным верхом.
– Ты что несешь? Он вскрыл мою Z3?
Я вскакиваю и ищу ключи.
– Не знаю. Красную.
– Ты, что ли, сама видела?
– Да.
– И че ты сразу не сказала?
– Вот сейчас говорю.
– Твою мать, Кира! И ты его не остановила? Полицию вызвала?
– Нет! С чего мне вызывать полицию?
– Ки, он только что влез в мою тачку, а ты ничего не сделала? Да ты че вообще?
Я несусь к машине. Стекло, блин, разбито, бардачок обчищен, он даже мелочь из пепельницы забрал. Но главное – стекло. Разбитое, сука, стекло. Вы, может, думаете, что я слишком бурно отреагировал, но стекла в машине почти нереально заменить как надо. Они уже никогда не будут как заводские. Уплотнитель не поставишь, как было, и каждое утро эти уродские стекла будут запотевать. А эти сраные кусочки стекла ты будешь находить по всему салону еще лет десять. Сука. Извините, я как об этом подумаю, сразу завожусь.
Кира идет за мной на улицу, я все еще психую и ору на нее. Чем она, блин, думала, ну скажите?
– Ты куда? – спрашивает она, видя, что я сажусь в машину.
– Я его прибью, – говорю.
– Никуда ты не поедешь, – говорит она, садится в машину и оставляет свою дверь открытой, так что я не могу тронуться. Я смотрю на нее.
– Назови, блин, хоть одну причину его не прибить.
– Ты не знаешь, что у него в жизни творится, – говорит она. – Может, у него тысяча причин вскрыть твою машину.
– Ки, да мне похер! – ору я. – Пацан должен за это ответить так или иначе.
– Если поедешь, считай, что мы расстались.
– Чего? Что ты мелешь? Тебе-то что до этого говнюка?
– Ты хоть знаешь его? – спрашивает она. – Может, ему есть нечего. Может, он на наркоте. Да может быть все что угодно.
– Какая, на хрен, разница?
– А такая, что никто не творит херню без причины, – говорит она и выходит из машины.