Цитаты из книги Vingt ans après

– Вы следите за политикой, мой друг? – Я? И не думаю. – Словом, вы за кого: за Мазарини или за принцев? – Я просто ни за кого.

– Я ненавижу англичан, они грубы, как и все люди, пьющие пиво.

Каждого человека, как видно, на погибель души и тела небо наделило хоть одним из семи смертных грехов, если не двумя сразу...

- Ваш проект великолепен. Но я вижу одно препятствие. - Какое? - Невозможность осуществить его. - Пустые слова. Нет ничего невозможного. - Да, в мечтах. - Нет, на деле.

Эх, мой друг, не междоусобные войны разъединяют нас, а то, что мы больше не двадцатилетние юноши, то, что благородные порывы молодости угали, уступив место голосу холодного расчета, внушениям честолюбия, воздействию эгоизма.

Помните, счастье - это куртизанка; обращайтесь с ним, как оно того заслуживает.

В любви, как и на войне, броня стала бесполезным предметом.

Бывают минуты (так как на свете не все плохое, а есть и хорошее), когда в самых черствых и холодных сердцах пробуждается, орошенное слезами только что пережитого глубокого волнения, благородное великодушие, которого уже не могут заглушить расчет и оскорбленная гордость, если его с самого начала не одолеет другое, враждебное чувство.

- Меня беспокоит Блезуа, - заметил Атос. - Вы слышали, д'Артаньян, он сказал, что умеет плавать только в реке. - Если умеешь плавать, то можешь плавать везде, - отвечал д'Артаньян.

В политике только те планы бесподобны, которые дают плод. Всякая неудавшаяся мысль тем самым становится грубой и бесплодной.

Да, славные люди вовсе не так уж редки, как это принято думать. Это придает бодрости.

Я еще не знаю, что мы сделаем, но четверо решительных людей могут сделать многое.

Сколько людей, - подумал он, - и ни одного преданного друга.

- Каковы же ваши планы насчет обеда, Портос? - Мой план? - Да, у вас есть какой-нибудь план? - Нет. Я голоден, вот и все. - Черт возьми, я тоже голоден, но одного голода мало. Нужно найти что-нибудь съедобное, и если вы не собираетесь жевать траву вместе с лошадьми...

- Вот хорошее начало! - сказал д'Артаньян. - Здесь нет ни тайн, ни притворства, ни политики; здесь смеются во все горло, плачут от радости, у всех лица в аршин шириной. Право, мне кажется, что сама природа справляет праздник, что деревья, вместо листьев и цветов, убраны зелеными и розовыми ленточками.

Бывало, д'Артаньян всегда желал все знать; теперь он всякий раз считал, что знает уже достаточно.

Неужели, по-вашему, только виновный может трепетать за свою честь? Разве нельзя обесчестить кого-нибудь, особенно женщину, на основании одной лишь видимости?

Вступая в Бастилию, узник переставал быть человеком и становился номером.

В двадцать лет всех считаешь своими друзьями.

Что предлагается от чистого сердца, надо принимать с чистым сердцем.