Цитаты из книги Bóg pośród ruin

«Самопожертвование, – говорила Сильви, – это такое слово, которое придает массовым убийствам оттенок благородства»

''Хорошие манеры, -наставляла мама, - это доспехи, которые следует надевать каждое утро''.

– Всякий поступок влечет за собой определенные последствия, – провозгласил отец. – Лишь недальновидные люди не задумываются о том, какими последствиями чреваты их поступки.

«Искусство, – говорила, точнее, внушала ему мать, Сильви, – призвано нести истину о предмете, а не быть истиной».

Не обязательно верить в Бога (Сильви была тайной атеисткой), чтобы проникнуться идеей греха.

Он убивал женщин, детей и стариков – именно тех, кого общественная мораль требует защищать. В искореженном эпицентре любой войны оказываются невиновные. «Сопутствующий урон» – так это называлось на языке тех дней, но те штатские не были «сопутствующими», они как раз и были мишенями. Вот такой сделалась та война. Когда уже не солдаты убивали солдат, а люди убивали других людей. Каких попало.

Утайки способны разрушить любой брак, говорила она. Чушь, отвечала ей Сильви. Как раз наоборот: утайки могут спасти любой брак.

У Иззи была новенькая шубка-баллон. Из соболей. Как Иззи обзаводилась мехами, не имея ни гроша? «Это подарок», – отвечала она. Естественно, от мужчины, а мужчины не дарят шубки за просто так. Мужья, конечно, не в счет: тех устраивает самая скромная благодарность.

Искусство - это то, что создается одним человеком для удовольствия другого.

Реальное – это лес и колокольчики, сова и лисица, игрушечный поезд, который нарезает круги по рельсам в детской комнате, запах пирога из духовки. Жаворонок, взмывающий на нити своей песни.

- Они первыми начали, Тед, - сказал Мак. А мы завершили, подумал Тедди. Он был рад, что провел последние полтора года войны в лагере для военнопленных и не стал свидетелем того, как бомбардировочное авиационное командование пыталось стереть Германию с карты Европы.

В четвертой группе служило много норвежцев, но недостаточно, чтобы организовать собственную эскадрилью, как организовали польскую. Норвежцы сражались почти так же люто и кровожадно, как поляки. А те и вовсе не знали удержу. Они жили ради того дня, когда можно будет улететь домой, в свободную Польшу. Но со свободной Польшей так и не сложилось. Тедди часто о них вспоминал, когда Польша прокладывала себе тягостный путь сквозь двадцатый век.

Сколько Виола себя помнила, долго обходиться без книги она не могла. Таков удел единственного ребенка в семье.

Ее детство было изуродовано отцовский правильностью

Единственный ребенок в семье, она не понимала, что значит отдавать просто так.

Перестант плести кружева разговоров, чтобы потом оглядываться в прошлое, прекрати ткать воспоминания.

Урсуле, по ее словам, была близка идея реинкарнации, но уверовать в нее сестра, конечно, не могла. В том-то и загвоздка с верой, размышлял Тедди: по сути своей она невозможна. Сам он ни во что больше не верил. Ну разве что в деревья. В деревья, камни и воду. В бег оленя и восходы солнца.

Возвращаться всегда тяжелее, чем идти вперёд.