На протяжении сорока лет в человеческом обличье Веренс вполне довольствовался одной-двумя мыслями в день, тогда как нынче ему не было ни минуты покоя.

(Суета сует.)

Томджон уже в который раз подивился последней ремарке. Судя по всему, эту ремарку Хьюл особенно любил, поскольку начинял ею все свои творения. Ответа, что она значит, Томджон у него так и не добился. Очевидно, загадке «что и куда может совать суета» суждено было остаться нерешенной.

И все без исключения считали, что воздух в Анк-Морпорке чистый, как нигде. Ни один микроб не мог здесь и двух минут протянуть.

- Ты взяла что-нибудь выпить?

• Да!
• Ну, и?
• Ну и выпила всё сама!

Если уж решила нарушить закон, не оставят от него живого места

Судьба, штука изменчивая, в этом он был положительно убежден. И доверять ей нельзя. ЕЕ и увидеть-то не часто удается. Зато замечено: как только начинает казаться, что ты загнал ее в угол, она обязательно вынырнет в совсем другом месте. Что это - совпадение? Может, провидение? Законопатить наглухо дверь, а потом оглянись - окажется, все это время судьба стояла у тебя за спиной.

-... Неужели никто и никогда меня больше не увидит?

• Отчего ж... Тебя смогут видеть близкие родственники, подданные, склонные к духовидению. Ну и, само собой, кошки.

Смерть не знал, что и думать. Он не раз встречал людей, отказывающихся признать собственную кончину, потому что она всегда переживается как крайняя неожиданность и многие не готовы смириться с ее наступлением. Однако человек, который утверждает, что он — мертвец, и при этом дышит, попадался ему впервые. Смерть тревожно поежился.

Маграт беспомощно скатилась вниз по склону небольшого оврага. Она продрогла до мозга костей, платье ее насквозь пропиталось влагой и было обляпано слоями грязи.
«Удивительное дело, — сокрушенно думала она, — когда читаешь о чарах в книжке, так представляешь себе прогулку ясным солнечным утром в конце весны».

– Ты отлично знаешь, что я этого не делал, – скороговоркой выпалил герцог. – Он сам поскользнулся, а потом покатился вниз. Да, вот так. Поскользнулся, упал… Меня-то там даже не было! И это он первый на меня набросился. С моей стороны – чистая самооборона. Вот так. Он поскользнулся и вследствие самообороны напоролся на собственный кинжал.

Маграт также изучала свое отражение.
В своем гардеробе она откопала платье обжигающе зеленой расцветки, покроя не просто дразнящего, но откровенно вызывающего, — если бы Маграт было чем дразнить и вызывать.

– Как это? – испуганно проговорила Маграт. – Что, прямо здесь? Для этого ведь нужен нормальный котел, волшебный меч. И само собой, октограмма. Плюс всякие пряности и еще масса всякой всячины.
Матушка Ветровоск и нянюшка Ягг переглянулись.
– Она не виновата, – объяснила матушка. – Это все гемарры, что она без конца покупает.

- И все-таки, - пискнула Маграт голоском, вибрирующим от неуверенности, - ты, должно быть, очень счастливый человек. Не может быть несчастлив человек, чей удел - веселить других людей...

- Наводящий порчу на человеческое существо убог нравственно и портит свою карму, - промолвила Маграт.

- Алкоголь - обманщик, он маскирует изъяны души, - выдала заученную отповедь Маграт.

- Если же ты одолеешь меня с помощью заклинаний, то на этом престоле придется воцариться магии. А ты сама этого не допустишь. Король, которого ты вознесешь на трон, также будет в твоей власти. Он будет одержим ведьмой, так сказать. А магия не умеет править - правя, она уничтожает все и вся. И тебя она тоже может уничтожить. Впрочем, ты и сама все знаешь.

Слабый должен уступить дорогу сильному.

Дурностай - небольшое существо, чья черно-белая шкурка пользуется традиционным спросом в меховом производстве. Являясь более осмотрительным сородичем лемминга, этот грызун если и скидывается со скал, то только с надежной страховкой.

- Тетушка Вемпер любила повторять, что театр - это зеркало жизни, - сказала Маграт. - А еще она говорила, что театр возвращает ей молодость.