Цитаты из книги Trzy wiedźmy

Матушка Ветровоск весьма часто в своей жизни приходила в ярость. Умение гневаться она считала одной из самых сильных своих черт. Неразбавленная, чистая ярость является мощнейшей созидающей силой. Но сначала нужно научиться подчинять ее себе. Это не означает, что следует сложить руки и подождать, пока гнев не испарится. Нет, это означает, что гнев следует перегнать в заранее заготовленные вместилища, дождаться, пока он не затопит целые террасы сознания, и вот тогда, предвосхитив мгновение, когда он вырвется наружу, открыть маленькую дверку у основания баков, позволяя ревущей, раскаленной струе ярости раскрутить турбины мести.

– Занятно, – сказала герцогиня. – Но могут ли твои слова изменить прошлое? Шут задумался. – Пожалуй, это еще проще. Что такое прошлое? Воспоминания людей, а воспоминания состоят из слов. Кто знает, как вел себя король, что жил тысячу лет назад? О тех временах остались только истории. Ну и пьесы, разумеется. – А, да, я однажды видел пьесу, – вклинился Флем. – Актеры такие нелепые в этих своих лосинах. Все время орали. Но людям понравилось. – Хочешь сказать, история – это то, что рассказывают люди? – уточнила герцогиня. Шут оглядел тронный зал и нашел портрет короля Грюнберри Доброго (906–967). – Вот он правда был добрым? Кто теперь знает? И в чем именно добрым? Однако он останется Грюнберри Добрым до скончания веков. Герцог со сверкающими глазами подался вперед на своем троне. – Я хочу прославиться как хороший правитель. Хочу, чтобы люди меня любили. Чтобы поминали потом добрым словом. – А вот допустим, – продолжила герцогиня, – что имеются другие спорные вопросы. Некие… неясные пятна в истории. – Я ничего не делал, – быстро заверил герцог. – Он поскользнулся и упал. Именно. Поскользнулся и упал. Меня вообще там не было. Он сам на меня напал. Это была самооборона. Именно. Он поскользнулся и упал на собственный кинжал в ходе самообороны.

Смерть склонил череп набок, словно прислушиваясь к некоему внутреннему голосу. Капюшон спал, и покойный король заметил, что Смерть в точности похож на отполированный скелет, кроме одной особенности: его глазницы сияли небесно-голубым огнем. Однако Веренс не испугался; не только потому, что трудно бояться чего-либо, когда те органы, с помощью которых положено бояться, лежат в нескольких ярдах поодаль, просто король никогда в жизни ничего не пугался и не собирался начинать теперь. Отчасти в подобной слепой храбрости можно было винить отсутствие у монарха воображения, но вдобавок он относился к тем редким личностям, что полностью сосредоточены на данном моменте времени.

Большинство людей не такие. Их жизнь — что-то вроде неясного пятна вокруг точки, где находится их тело: они предвкушают будущее или цепляются за прошлое. Обычно люди настолько заняты размышлениями, как же все обернется дальше, что осознают настоящее, лишь когда оно уже позади. Большинство людей таковы. Они приучаются бояться, потому что на подсознательном уровне чуют, что будет дальше. Ведь это уже с ними происходит.