Цитаты из книги Rok Potopu

Тоби чуяла фальшивку, ведь она и сама была такой же фальшивкой.

Почему она так боготворит Зеба? Теперь я знаю, как это бывает. Влюбиться можно в кого угодно: в дурака, в преступника, в ничтожество. Никаких твердых правил нет.

Любая смерть глупа с точки зрения того, кто умирает. Потому что, как бы тебя ни предупреждали, смерть всегда приходит без стука. „Почему сейчас? — кричим мы. — Почему так рано?“ Это крик ребенка, которого зовут домой в сумерках. Это всеобщий протест против времени. Помните, дорогие друзья: „зачем я живу?“ и „ради чего я умираю?“ — это один и тот же вопрос.

— Вы хотите сказать: если Бог участвует в сюжете, должно последовать наказание, — уточнила Тоби. — Да, — сказал Адам Первый. — Излишне говорить, что в сюжете без Бога тоже присутствует наказание. Но в такой сюжет люди менее склонны верить. Если есть наказание, они хотят, чтобы был и наказующий. Безличностная катастрофа им неприятна.

...через какое-то время человек не то что переходит границу, а забывает, что когда-то были какие-то границы.

Nature full strength is more than we can take, Adam One used to say. It’s a potent hallucinogen, a soporific, for the untrained Soul. We’re no longer at home in it. We need to dilute it. We can’t drink it straight. And God is the same. Too much God and you overdose. God needs to be filtered.

"Однажды он спросил, не думаю ли я, что Бог - это кластер нейронов, а если так, то почему этот кластер передается от поколения к поколению естественным отбором: потому что он содержит какое-то конкурентное преимущество или это просто нейтральный признак, как рыжий цвет волос, и никак не влияет на шансы выживания."

– Я уже дошла до пяти и даже шести букв. Теперь могу писать плохие слова, – сказала она. – То есть неприличные? Как «говно»? – Гораздо хуже, – засмеялась она. – Матерные? Как слово на букву бэ? – Нет. Как «любовь».

С Мордисом мне было так спокойно. Я знала: если у меня стрясется большая беда, я могу прийти к нему. В моей жизни было очень мало таких людей. Аманда — почти всю мою жизнь. Зеб — иногда. И Тоби. Может, вы не ожидали услышать такое про Тоби — очень уж она жесткая и неподатливая, — но когда тонешь, хвататься за мягкое и податливое без толку. Нужно что-нибудь твердое.

А в Интернете публиковали столько всякого, и вранья и правды, что люди уже ничему из этого не верили или верили всему подряд, что то же самое.

Бернис становилась все более верующей. Может быть, это заменяло ей настоящих друзей, которых у нее не было.

... лучше не распространяться о своих личных проблемах: здесь не любили тех, кто вываливает свой душевный мусор на других.

Жизнь можно пить из двух разных чашек: на одной написано "нет", на другой "да". Может быть, в эти чашки налито одно и то же, но вкус - совершенно разный!

голод — мощный реорганизатор совести.

Конечно, нам не следовало задирать нос; мы могли бы проявить сострадание. Но сострадание требует труда, а мы были молоды.

... если ты кого-нибудь убила, то обязана его съесть.

Когда твоя родная мать делает вид, что тебя нет на свете, чувствуешь себя так, словно тебя стирают с лица земли.

Как было бы хорошо, если бы любовь можно было раздавать одинаковыми порциями, чтобы всем досталось. Но моя судьба сложилась по-другому.

СМЕРТЬ — ЛУЧШИЙ СПОСОБ ПОХУДЕТЬ!

Одна старшая девочка у вертоградарей рассказывала, что эти мужчины сказали ей: «Приходи сюда через год и приноси свою сладкую попку». Но Бернис сказала, что эта девчонка просто хвалится.