Цитаты из книги Podróże z Charleyem

Все мы, конечно, знаем, что у наших штатов у каждого свое лицо, чем они весьма гордятся. Не довольствуясь названиями, кои им полагаются, они обзаводятся еще и описательными прозвищами – Имперский штат, Садовый штат, Гранитный штат – и носят эти прозвища с такой гордостью, что их не заподозришь в недостатке самоуважения. Но теперь я впервые заметил, как сказывается индивидуальность каждого штата в языке его прозы, что особенно видно на дорожных указателях. Пересекаешь границу и сразу убеждаешься: совсем другой стиль. В штатах Новой Англии придорожные щиты поучают путешественников сухо, сдержанно, будто сквозь зубы, не тратя лишних слов и экономя буквы. Штат Нью-Йорк – Имперский – непрерывно орет на вас: «Стоп! Пошел! Держи влево! Держи вправо!» Через каждые десять футов новое имперское повеление. В Огайо надписи более благодушны. Там указания дают в тоне дружеского совета. В других штатах придерживаются такого велеречивого стиля, что хоть кого угодно собьют с толку. Кое-где вам заранее рассказывают, что вас ждет впереди в смысле дороги; в других штатах предпочитают, чтобы вы сами это выяснили.

Всякая поездка, экспедиция, вылазка на охоту существует сама по себе, отличная от всех прочих. У каждой свое лицо, свой нрав, темперамент, они неповторимы. Путешествие – это индивидуальность, двух одинаковых не бывает. И все наши расчеты, меры предосторожности, ухищрения, уловки ни к чему не приводят. После долголетней борьбы каждому становится ясно, что не мы командуем путешествиями, а они – нами. Специалисты по составлению маршрутов, предварительные заказы билетов и гостиничных номеров, график, железный, нерушимый… все и вся разбивается вдребезги, столкнувшись с индивидуальностью вашей поездки. И чистокровный бродяга только тогда сможет поладить с ней и вздохнуть свободно, когда твердо это усвоит. И только тогда ему не будет угрожать крушение надежд. В этом смысле путешествие похоже на семейную жизнь. Вы непременно попадете впросак, если будете думать, что тут все зависит от вас.

Странное дело: иной человек войдет и всю комнату заполнит своей бодростью, своим хорошим настроением. А другие, и в том числе и эта особа, выпускают из вас, как воздух, и жизнелюбие и энергию и способны высосать до дна любое удовольствие без всякой радости для себя. Воздух сереет вокруг таких людей. Я долго просидел за рулем в тот день, и может быть бодрости во мне поубавилось и сопротивляемость несколько упала. Эта девица доконала меня. На душе была такая тоска, такая безнадежность, что кажется залез бы под какой-нибудь пластмассовый колпак и помер. Такой назначать свиданья, с такой крутить роман! Мои попытки представить ее в роли любовницы не увенчались успехом. Дать ей, что ли, пять долларов на чай, подумал я, и тут же отказался от своего намерения, зная, к чему это приведет. Она не обрадуется. Она примет меня за сумасшедшего, только и всего.

Одна из целей, с которой я пустился путешествовать на сей раз, заключалась в том, чтобы вслушиваться в людскую речь, подмечать её ритмы, обертоны, выговор, ударения. Ибо речь людская - это нечто гораздо большее, чем составляющие её слова и фразы. Я слушал где только мог. И мне казалось, что местным говорам приходит конец - они ещё не исчезли, но исчезают. Сорок лет радио и двадцать лет телевидения, видимо, сделали своё дело. Происходит медленный, но неуклонный процесс уничтожения локальной речи при помощи средств связи.