Огни Студёного моря

"Ведь это так просто: никто не может решать, как жить другому! Пусть люди приходят в бухты, сидят на берегу, смотрят и слушают, как киты поют, как дельфины болтают. И пусть там будет выход в море. И пусть он будет всегда открыт. Хотят - приплывут, а хотят - нет. А мы будем ждать".

"Вот что лучше: "меньше знаешь - лучше спишь" или "больше знаешь и вообще больше не спишь"?
Можно, конечно, жить и ни о чём не задумываться. А потом спросят тебя, как ты жизнь прожил? А ты такой: "Да как прожил... я не задумывался".

"Прочёл я тут недавно, что если не о чем писать, надо сесть и написать о том, что писать сегодня не о чем".

"Хорошо было в детстве - спрячешься с головой под одеяло, и всё, уже ничего не страшно, а разные там беды как бы ненастоящие. А теперь куда прятаться? Волшебных одеял больше не делают, все обычные".

"Бывают моменты, когда не раздумываешь и всё решаешь за полсекунды или даже меньше. Будто это уже не ты, а кто-то другой, который вообще ничего не боится".

Тиль прилегла на кушетку, кофтой старой укрылась и книгу читает. А очки на макушке. <...>
— Ба, ты же очки надеть забыла, а читаешь! — смеюсь.
Она отвечает:
— Очки мне нужны только, если писатель мелкий.

Я наполовину из морской воды состою. А что там, в другой половине, я скоро узнаю...

Когда Даниил Яковлевич строил для нас этот флигель, все ему говорили, что напрасно он такие большие окна делает, не по здешним это правилам. Север, ещё и море рядом. Надо совсем маленькие, чтобы тепло не уходило. А он им отвечал: в большие окна столько света проходит, что и теплом поделиться не жаль. Говорил, Тася моя из Ленинграда приедет и обрадуется. И угадал. Приехала, а здесь такой дом глазастый. Твоего дедушку все считали чудаком. А он так и жил. Не форточкой, а большим окном. Нараспашку.