Огни Студёного моря

"Бывают моменты, когда не раздумываешь и всё решаешь за полсекунды или даже меньше. Будто это уже не ты, а кто-то другой, который вообще ничего не боится".

"Ведь это так просто: никто не может решать, как жить другому! Пусть люди приходят в бухты, сидят на берегу, смотрят и слушают, как киты поют, как дельфины болтают. И пусть там будет выход в море. И пусть он будет всегда открыт. Хотят - приплывут, а хотят - нет. А мы будем ждать".

"Вот что лучше: "меньше знаешь - лучше спишь" или "больше знаешь и вообще больше не спишь"?
Можно, конечно, жить и ни о чём не задумываться. А потом спросят тебя, как ты жизнь прожил? А ты такой: "Да как прожил... я не задумывался".

"Прочёл я тут недавно, что если не о чем писать, надо сесть и написать о том, что писать сегодня не о чем".

"Хорошо было в детстве - спрячешься с головой под одеяло, и всё, уже ничего не страшно, а разные там беды как бы ненастоящие. А теперь куда прятаться? Волшебных одеял больше не делают, все обычные".

Я наполовину из морской воды состою. А что там, в другой половине, я скоро узнаю...

Тиль прилегла на кушетку, кофтой старой укрылась и книгу читает. А очки на макушке. <...>
— Ба, ты же очки надеть забыла, а читаешь! — смеюсь.
Она отвечает:
— Очки мне нужны только, если писатель мелкий.

Когда Даниил Яковлевич строил для нас этот флигель, все ему говорили, что напрасно он такие большие окна делает, не по здешним это правилам. Север, ещё и море рядом. Надо совсем маленькие, чтобы тепло не уходило. А он им отвечал: в большие окна столько света проходит, что и теплом поделиться не жаль. Говорил, Тася моя из Ленинграда приедет и обрадуется. И угадал. Приехала, а здесь такой дом глазастый. Твоего дедушку все считали чудаком. А он так и жил. Не форточкой, а большим окном. Нараспашку.