Spójrz mi w oczy, Audrey

Я уверена, что и мои пациенты меня обсуждают, и также уверена, что не всегда говорят хорошее. Но потом им эта тема наскучит, и они переключатся на другую.

— Мама прочитала книжку, — сообщаю я. — «Как разговаривать с подростками».
— Капец.

Чем больше ты сталкиваешься с внешним миром, тем лучше тебе будет удаваться приглушать эти тревоги. Ты увидишь, что они беспочвенны. Что все очень заняты и очень разные, и многие, как комары, подолгу об одном и том же думать не могут.

Я, кажется, поняла, что жизнь состоит из того, что ты ползёшь вверх, соскальзываешь вниз, снова собираешься с силами и ползёшь вверх.

Эх вы, взрослые. Думаете, что подростки врут. Вы исходите из этого. Такова ваша отправная точка. И это так угнетает. Вы, лентяи, не утруждая себя, исходите из очевидной посылки, будто любой, кому нет восемнадцати, патологический лжец и недочеловек без цельной структуры личности. Но мы такие же люди, как и вы, а этого вы как будто не понимаете.

Феликс прямо помешан на мультике «Холодное сердце», и я его за это не виню. Я и сама чувствую какое-то родство с королевой Эльзой. Только не уверена, что мой лёд растает от какого-нибудь внезапного проявления любви. Скорее, мне придётся его ледорубом скалывать.

Мама: — Тебе надо побольше выходит из дома. Я в твоём возрасте буквально жила на улице! Постоянно каким-нибудь спортом занималась, отдыхала на природе, гуляла по лесу, дружила с внешним миром...
Фрэнк: — На прошлой неделе ты утверждала, что в моём возрасте постоянно читала книги.
Мама: — Ну да. И то, и другое.
Одри: — А в прошлом году говорила, что в нашем возрасте постоянно ходила по музеям и на культурные мероприятия.
Мама выглядит так, словно её застали врасплох.

Дома я ложусь и лежу в кровати без звука, без движения, задвинув шторы и вставив беруши. Часа три. И совсем не шевелюсь. Иногда мне кажется, что я телефон и только таким образом могу зарядиться.

Одри, тебе просто необходимо расширять свои горизонты. Когда тревожное состояние затягивается надолго, человек склонен зацикливаться на самом себе. Я не обидеть тебя хочу, просто так обстоят дела. Ты считаешь, что все постоянно думают о тебе. Что тебя осуждают и обсуждают.

Но мой допотопный мозг все равно бьет тревогу: «Красный свет! Опасность! Беги! Паника! Паника!» И он при этом довольно громок и убедителен. И тело склонно слушаться его, а не меня. Вот в чем фигня.

Я заметила, что мама рассердилась, и знаю, что в машине она примется критиковать доктора Сару. У них вообще странные отношения. Мама ее обожает, как и все мы, но, думаю, еще и обижается. По-моему, она втайне готовится к тому моменту, когда доктор Сара объявит: «Одри, разумеется, во всем виноваты твои родители».
Естественно, доктор Сара никогда такого не говорила. И не скажет.

Ощутив тупой слепящий удар страха, я велю себе не обращать на него внимания, поскольку мой мозг иногда говорит мне неправду, и я не должна его слушать. Это в больнице Святого Иоанна урок номер один: твой мозг дурак.

Я думал, единственное, что ты в жизни «должна», это подчиняться законам физики!

Затем под наше молчание Джо не приняла предложение руки и сердца от Лори – а каждый раз, когда мы смотрим это кино, мне хочется, чтобы она сказала «да».

Социофобия и тревожное расстройство с эпизодами депрессии. С эпизодами. Как будто депрессия — это сериал с кульминацией в каждой серии. Или телешоу с многочисленными непредсказуемыми поворотами, нагнетающими тревожное ожидание. Хотя я по жизни с тревогой жду лишь одного: избавлюсь ли я когда-нибудь от этого дерьма?

Он на всё в жизни так смотрит: не веря глазам от счастья.

Ламаний графік зображає життя кожного з нас. Я зрозуміла , що усе життя - це коли ти дряпаєшся вгору, сповзаєш униз і знову намагаєшся вилізти вище. І не страшно, якщо часом доводиться трохи спуститися. Головне - тримати загальний напрямок більш-менш угору. Оце і все, на що можна сподіватися. Більш-менш угору.

А еще они похожи на водоворот. Они безграничны. Вот посмотрите кому-нибудь в глаза, и за наносекунду из вас могут высосать всю душу. По ощущениям. Чужие глаза бездонны, и меня это пугает.

Так что уж без этой допотопной части я могла бы обойтись. Без этой «мозжечковой миндалины», как ее называют в книгах. Когда вы замираете от страха, значит, это та самая миндалина взяла над вами верх. (Допотопной частью ее называют потому, что она, очевидно, зародилась еще тогда. До начала официальной истории.) И эта миндалина совершенно нерациональна и неразумна. Ее единственная цель – вас защитить. То есть сбежать, подраться или замереть.