Цитаты из книги Право на чари

Подобный мир может существовать только потому, что даже у богов есть чувство юмора. А еще он просто обязан быть местом магическим. И разделенным по половым признакам.

Каждая вещь должна где-нибудь быть.

Наводнение в целом послужило сдвигом в лучшую сторону – внушительную городскую коллекцию дохлых собак смыло в море.

– Я всегда говорила, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку.

Напролоум обдумал это заявление.

– Мне кажется, тут вы не правы, – сказал он наконец. – Я и входил, и пересекал одну и ту же реку тысячи раз.

– Да, но это была не та же самая река.

– Не та?

– Нет.

Напролоум пожал плечами.

– А по мне, так это была та же самая чертова река.

В языке просто обязано быть слово для слов, которые звучат так, как звучали бы явления, если бы последние производили звук, – подумал Напролоум. – Слово „сиять" действительно маслянисто поблескивает, а „вспыхивать" звучит точь-в-точь, как выглядят ползущие по горящей бумаге искры, или так, как ползли бы по земле огни городов, если бы всю цивилизацию сжали в одну ночь.

— Как называется эта деревня, почтенный? — осведомился волшебник. — Дурной Зад, — пожав плечами, ответил Кузнец. — Дурной ..? — Зад, — повторил кузнец. “Ну давай, давай, — хорохорился его вид. — Попробуй только опустить по этому поводу какую-нибудь шуточку”.

Старая ведьма могла иногда разговаривать ровным, размеренным тоном. К такому тону, наверное, прибегал сам Создатель. Неизвестно, содержалась ли в этом голосе магия или просто головология, но он исключал всякую возможность споров и ясно давал понять, что то, о чем он говорит, в точности соответствует тому, как все должно быть.

Согласно логике Эск, среди всех этих книг должна была найтись одна, в которой говорилось бы о том, как читать все остальные. Эск не знала, как ее найти, но в глубине души чувствовала, что, возможно, на обложке этой книги будут нарисованы жизнерадостные кролики и счастливые котята.

С точки зрения телепата, в человеческой голове царит какофония. Это железнодорожный вокзал, где все репродукторы говорят одновременно. Это весь спектр станций длинных, средних и коротких волн — причем некоторые из станций нельзя даже назвать приличными, это пираты-отщепенцы, промышляющие в запретных морях и проигрывающие полуночные пластинки с непристойными стихами.

Матушка маялась отменно здоровыми зубами, которых у настоящей ведьмы, по ее мнению, вообще не должно быть. Она по-настоящему завидовала бабке Аннапль, живущей за горой ведьме, которая аж к двадцати годам умудрилась потерять все зубы и могла с полным правом считаться истинной каргой.

Наконец он пнул прутья ногой и издал долгий всасывающий звук, нечто вроде свиста наоборот, который служит тайным знаком всех ремесленников во Вселенной и означает, что сейчас произойдет нечто очень дорогостоящее.

Они брели по замерзшим волнам, и Напролоум время от времени останавливался, чтобы попытаться определить точное местоположение посоха. Одежда на нем покрылась ледком. Зубы стучали. - Вам не холодно? - спросил он матушку, чье платье громко потрескивало на ходу. - Холодно, - призналась она. - Просто я не дрожу.

Магия имеет привычку затаиваться, словно грабли в траве

но намеки для Эск — все равно, что комаринныеиукксы для среднестатистического носорога.

«Быть ведьмой неплохо... Но я считаю, что волшебникам живётся куда веселее».

«Самое важное, девочка моя, — это знать, что можно делать при помощи волшебства, а что нельзя».

«... эта книга про мир. Вот он приближается. Смотрите внимательно, спецэффекты обошлись недёшево».

— Это противоречит всем традициям! Дамам сюда вход воспрещён! — Я не дама. Я ведьма.

Она встала. – Пошли в твой Главный зал. Нельзя терять время. – Э-э, женщин туда не пускают, – предупредила Эск. Матушка остановилась в дверях. Ее плечи приподнялись, и она медленно повернулась. – Что ты сказала? Неужели мои старые уши обманули меня? И не говори, что это так, потому что это не так. – Прости, – отозвалась Эск. – Сила привычки. – Вижу, у тебя появились заниженные представления о своей персоне, – холодно отметила Матушка.