Иакинф

<p>Четверо молодых людей отправляются в пешее путешествие по горам Кабардино-Балкарии. Их сопровождает пожилой проводник по имени Иакинф, человек со своей незаурядной историей...</p>

Рейтинг LiveLib

4,4

83 оценки

5
54%
4
35%
3
10%
2
1%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 102Хотят прочитать 17

Рецензии

FlyFlo15 сентября 2020 г.
Лапка зеленого куста летит в пропасть
Пелевин – не Байрон, он другой, он мрачный циник с хорошо подвешенным языком, который к месту и шуткануть может. Маскируясь под мизантропа, он отчаянно тоскует о гармонии.
Повесть «Иакинф» еще одна попытка объяснить нам ужасный мир, в которым мы угодили и, чего уж там, который мы создали.
За острыми, холодными фразами прячется тень ностальгии. Тихая, неземная печаль весьма сентиментального свойства скользит по книге, прикрываясь юмором и трехдневной щетиной.
Историю мутят четыре парня лет двадцати и гендальф (одна штука) от сорока до шестидесяти лет. Осколок прошлого ведет молодняк по туристической тропе собственного изобретения. По ходу он скармливает им байку про древнего бога, о котором, как о тайном мировом правительстве, филистеры в ночных колпаках, имеют самые туманные представления. Ближе к развязке становится понятно, что лясоточение имеет корыстную цель.
Пирог, понятно, включает не только первый корж, но пропитку и другие, не менее ценные пласты.
Расклад такой.
Если лемминг советский (в агонии своей формации) двигал в тупик, то лемминг капиталистический топчется на месте. Особо одаренные зверьки замирают над бездной и сверлят глазами синюю даль или огни большого города. Миг прекрасного в этом мире эквивалентен тонне дерьма, которое требуется употребить орально.
А ведь еще Гиппократ говорил, ты это то, что ты ешь, и это объясняет, почему с морды лемминга воды лучше не пить. Кроме того, зверек страдает вертиго, что здорово ограничивает свободу его членов. Он зол, дик, желает многого, но не имеет ничего.
Он легко поддается гипнозу, его стоит только поманить красивой бусинкой, как он тут же бежит закладывать душу. Считает себя титаном, других пигмеями, предков – тупицами.
Лемминг от капитализма не верит в бога, не верит в суеверия, он верит в схемы. Открыв широко рот, он внимает гуру, который топит за монетизацию любого чиха.
Расчеркнувшись кровью, зверек и не догадывается, что он невинный лох, ведь другие животные, там в другой полушарии, оперируют цифрами с иным количеством знаков.
Лемминг смотрит в небо и не может понять: искры там или звезды. По всему выходит, что жизнь такого существа не имеет смысла.
Эволюционный скачок произошел в 90-ые, когда перед леммингом советским расцвела вариативная ромашка. Но, изучив картотеку богов, он явно стал молиться не тем или не о том.
Создатели вселенной (древние духи света) его проигнорировали, ведь для них он ровно что язычок пламени, который взвился и тут же погас. Но другие боги, пограничные, поворотили к нему свою ужасную морду. Мышами и тараканами увидели боги не света и не тьмы советских леммингов. Подношения они конвертировали в долголетие и счастье.
К подножию трона властелина времени лемминги принесли детей, концентрированное время, и изменения, которые произошли, здорово сократило их ареал обитания. И стало леммингам страшно, ведь если отжимать по чуточке, ничего не останется. А ведь на территорию со всех сторон прут враги, по пищевой цепи превосходящие.
Если советский лемминг на заре своего существования не приносил богам жертв и мер ужасной смертью, то капиталистический зверек предпочел, чтобы время его кушало «гуманно и с анестезией», и был готов исправно оплачивать счета.
Вместе с младенцами боги стирают с лица земли доброту, чистоту, красоту и свободу. Баг у них такой.
Жертвы превращаются в белое и чистое сияние, перед которым меркнет лемминоговое счастье, и кажется, что им это очень выгодно.
Бог, властелин времени, чей левый рог – прошлое, правый – будущее, заверяет адептов, что жертвы не испытывают боли.
Но отчего же тогда плачет жрец, когда в белом пламени исчезают агнцы, и почему режет ноздри запах паленого мяса?
Р.S.
Если же говорить о свободе и калокагатии советского лемминга в эпоху расцвета, то она располагалась в коридоре коммунизма, это сказал Бердяев, и было это хорошо.
Читать далее
Содержит спойлеры
6
817

Все рецензии

Цитаты

Victimization14 августа 2021 г.
Акинфий Иванович кивнул на костер.
— Смотрите, — сказал он. — Что вы видите?
— Огонь, — ответил Андрон.
— Не огонь, а огни. Разноцветные, быстро меняющиеся язычки пламени. Если долго глядеть в огонь, начинаешь видеть его духов. Они текучие и мимолетные. Живут почти на человеческом химическом принципе, только выгорают намного быстрее. Их жизнь коротка даже по людским меркам. Сколько виден один голубенький язычок огня, столько подобный дух и существует. Костер — это их Вавилон. Пока я про них говорил, у них несколько династий сменилось. Как вы думаете, может между нами, людьми, и этими крошечными огненными духами быть какой-то контакт?
— В каком смысле?
— Можем мы друг друга о чем-то просить?
Иван пожал плечами.
— Нет, наверное.
— Вот именно, — ответил Акинфий Иванович. — Не можем, потому что просто не успеем. Но связь между нами есть. Она в том, что мы, люди, разводим костер — то есть создаем условия, чтобы мелкие духи огня появились, прожили множество крохотных жизней и исчезли. Над остальным в их судьбе мы не властны.
— Мы можем погасить костер.
— Можем. Но это не значит, что мы обретем власть над его обитателями. Это значит, что духов огня с какого-то момента просто не будет.
Читать далее
2
259
Vladilen_K9 августа 2023 г.
– Вот был один латиноамериканец, который говорил, что сюжетов всего четыре. Я уже не помню, что там у него – какие-то герои, крепости, путешествия. А по-моему, сюжетов всего два. Первый – как человека убивают из-за денег. Второй – как человека приносят в жертву.
1
129
Victimization14 августа 2021 г.
– Вот был один латиноамериканец, который говорил, что сюжетов всего четыре. Я уже не помню, что там у него – какие-то герои, крепости, путешествия. А по-моему, сюжетов всего два. Первый – как человека убивают из-за денег. Второй – как человека приносят в жертву.
Андрон засмеялся.
– Ага, – сказал он. – Подтверждаю. Я лично ничего другого вокруг не вижу.
– Как всего два, – сказал Иван. – А вот, например, производственный роман?
– Это как человека убивают из-за денег, – ответил Андрон. – Только медленно. Сюда же все детективы и триллеры. И семейные хроники, ага.
– А русская классика? Толстой? Чехов? Салтыков-Щедрин?
Андрон немного подумал.
– Это второй сюжет. Всякие Моби Дики тоже. Вся советская литература. И даже книги про воспитание.
– А там-то кому жертву приносят? – спросил Иван.
– Всяким идеям и учениям, – сказал Андрон. – Передовым веяниям и реакционным взглядам. Тому, что в воздухе носится. Ну или просто заскокам психики.
– А, ну если так, конечно. Любой сюжет можно под эти два подвести. И любую жизнь тоже. Ну а почему тогда философы про это не говорят? Или хотя бы критики?
– Так они все в доле, – ухмыльнулся Акинфий Иванович. – Им как раз за то и платят, чтобы они в этих двух историях находили бесконечное разнообразие и свежесть. А на самом деле оба сюжета можно даже объединить в один.
Читать далее
1
184