Война неудачников

– Конечно. Я всегда мечтала сдохнуть за управляющими джойстиками истребителя, под огнем противника в какой-нибудь самоубийственной миссии, и своим планом ты предоставил мне отличный шанс.

– Вряд ли мы сможем добыть тебе именно истребитель.

– Это непринципиально.

— Я подарил галактике еще пару веков покоя.
— Какой ценой?
— Высокой. Но разве благо большинства не является высшим благом?
— Если меньшинству для этого придется умереть, то едва ли.

Мы вернулись к развилке и на этот раз выбрали крайний левый проход. А потом снова правый. А потом… В общем, скоро мы уже не представляли, где находимся, как сюда попали и куда нам теперь идти.
Чистый «Doom». Так же темно, так же узкие коридоры, так же вокруг одни враги и совершенно непонятно, что делать дальше. Умные люди в таких местах сохраняются.
Но это в играх. В реальной жизни умные люди в такие места и не попадают.

Когда человек думает, что этот бой будет последним, патронов он не жалеет. Наверное, поэтому мы и выиграли. Потому что не жалели ни сил, ни патронов, пренебрегли опасностью и бросились в самоубийственную атаку. Редкий случай, когда камикадзе удалось уцелеть.

— Говорят, что ожидание смерти хуже самой смерти, — сказал я.
— Забавно, — сказал Риттер. — Как будто кто-то из тех, кто имел возможность сравнить, имел еще и возможность кому-то об этом рассказать.

Сначала мне было темно, страшно и трудно дышать.
Потом стало темно, трудно дышать и чуточку интересно, что будет дальше.

Тайная операция тем и отличается от войны, что своих здесь нет.

Везение — это шанс для того, кто готов им воспользоваться

— Оптимистов в жизни ждут сплошные разочарования, — сказал Азим. — Зато жизнь пессимистов полна приятных сюрпризов. Подсчитай выгоду и сам реши, кем ты хочешь быть.

Чем легче начинается операция, тем тяжелее ее закончить без потерь. Причинно-следственной связи тут нет, но такова статистика.
Впрочем, операции, которые начинаются слишком тяжело, часто вообще не доходят до финальной стадии.