Беспокойство в стране, серьезные споры в парламенте, война с Англией – все это далеко не так волнует тщеславное придворное общество, как новый цвет, цвет блохи, введенный мадемуазель Бэртэн в моду, или особенно смело изогнутый турнюр кринолина, или же впервые созданный мануфактурой Лиона шелк особого оттенка.

Но к счастью, таинственным образом существует сила, способная противостоять любому коллективному насилию, – индивидуум. Человек, если он несгибаем, если он полон решимости, в конечном счете всегда оказывается сильнее любой системы.

Впереди самое легкое – смерть.

Там, где спорят партии, истина редка.

С политической властью революционеры получили государственные должности, а к любой государственной должности липнут деньги, эта опаснейшая коррозия, разъедающая души, словно ржавчина – железо.

Бесстрашен лишь тот, кто не осознает опасности.

Нерешительный король избегает крайних мер, а в политике это всегда ошибочно.

Только тот, кто не подозревает о суровости реального мира, может быть таким беззаботным.

Но если смотреть без учёта перспективы, если в оценках событий исходить лишь из человеческих отношений, любое политическое движение будет выглядеть беспорядочным, реализованная идея всегда будет искаженной.

Если в государстве пренебрежение к монарху подтачивает едва ли не самую прочную опору - его собственную семью, выдержат ли бурю другие столбы, другие колонны?

Из брака, построенного на политических расчетах, на дипломатических соображениях, постепенно возникают настоящие добросердечные отношения, во всяком случае более близкие и душевные, чем в большинстве браков царствующих особ того времени.

Лишь великое и святое слово "любовь" лучше здесь не произносить.

"Первое ее побуждение всегда правильно; прояви она при этом немного настойчивости, задумайся немного глубже, и все было бы прекрасно". -(Иосиф II).

"С гордо поднятой головой она являет собой олицетворение красоты, в движении же это воплощенная грация". -(Гораций Уолпол).

"Я очень всем этим взволнована, и еще более озабочена судьбой моей дочери. Судьба ее будет либо блистательной, либо глубоко несчастной... Она так молода! У нее никогда не было и, пожалуй, никогда не будет серьезных стремлений". -(Мария Терезия).

"Очень важно, чтобы это счастливое начало, которое превзошло все наши ожидания, нашло бы себе достойное продолжение, дало бы вам обоим счастье, чтобы вы сделали счастливым свой народ". -(Мария Терезия пишет дочери).

"Хотя по воле Бога я уже родилась в этом звании, в каком нахожусь сейчас, я все же не могу надивиться милости провидения, которое выбрало меня для самого могущественного королевства Европы, именно меня, Вашего младшего ребенка". -(Мария Антуанетта пишет матери).

Никогда Мария Антуанетта не мечтала уподобиться Елизавете, Екатерине, Марии Терезии: для этого ей не хватает душевных сил, слишком узок ее кругозор, слишком вяла ее натура. Ее желания, как у всякого человека с ординарным характером, не выходят за пределы своего "я".

Премьера "Ифигении" оказывается триумфом, но скорее это триумф Марии Антуанетты, нежели Глюка. (...). Вопреки всем интригам этот вечер становится событием в истории музыки. Глюк завоевал Париж, Мария Антуанетта впервые открыто навязала свою волю столице и двору.

При дворе знают - и знают, к сожалению, хорошо, как это покажет пресловутая афера с колье, - что Мария Антуанетта безумно любит драгоценности.