Цитаты из книги Мария Антуанетта

Только тот, кто не подозревает о суровости реального мира, может быть таким беззаботным.

Но если смотреть без учёта перспективы, если в оценках событий исходить лишь из человеческих отношений, любое политическое движение будет выглядеть беспорядочным, реализованная идея всегда будет искаженной.

Если в государстве пренебрежение к монарху подтачивает едва ли не самую прочную опору - его собственную семью, выдержат ли бурю другие столбы, другие колонны?

Из брака, построенного на политических расчетах, на дипломатических соображениях, постепенно возникают настоящие добросердечные отношения, во всяком случае более близкие и душевные, чем в большинстве браков царствующих особ того времени.

Лишь великое и святое слово "любовь" лучше здесь не произносить.

"Первое ее побуждение всегда правильно; прояви она при этом немного настойчивости, задумайся немного глубже, и все было бы прекрасно". -(Иосиф II).

"С гордо поднятой головой она являет собой олицетворение красоты, в движении же это воплощенная грация". -(Гораций Уолпол).

"Я очень всем этим взволнована, и еще более озабочена судьбой моей дочери. Судьба ее будет либо блистательной, либо глубоко несчастной... Она так молода! У нее никогда не было и, пожалуй, никогда не будет серьезных стремлений". -(Мария Терезия).

"Очень важно, чтобы это счастливое начало, которое превзошло все наши ожидания, нашло бы себе достойное продолжение, дало бы вам обоим счастье, чтобы вы сделали счастливым свой народ". -(Мария Терезия пишет дочери).

"Хотя по воле Бога я уже родилась в этом звании, в каком нахожусь сейчас, я все же не могу надивиться милости провидения, которое выбрало меня для самого могущественного королевства Европы, именно меня, Вашего младшего ребенка". -(Мария Антуанетта пишет матери).

Никогда Мария Антуанетта не мечтала уподобиться Елизавете, Екатерине, Марии Терезии: для этого ей не хватает душевных сил, слишком узок ее кругозор, слишком вяла ее натура. Ее желания, как у всякого человека с ординарным характером, не выходят за пределы своего "я".

Премьера "Ифигении" оказывается триумфом, но скорее это триумф Марии Антуанетты, нежели Глюка. (...). Вопреки всем интригам этот вечер становится событием в истории музыки. Глюк завоевал Париж, Мария Антуанетта впервые открыто навязала свою волю столице и двору.

При дворе знают - и знают, к сожалению, хорошо, как это покажет пресловутая афера с колье, - что Мария Антуанетта безумно любит драгоценности.

"Честь и вера навсегда утрачены, потеряно именно то, что составляет величайшую ценность и истинную силу настоящей монархии". -(Мария Терезия).

"Я предпочитаю, чтобы нас считали слабыми, нежели бесчестными". -(Мария Терезия).

Ее юность жаждет юности. Но с кем здесь веселиться, в этом невыносимо чопорном доме из холодного мрамора, с кем играть здесь?

И при таких противоречиях возраста и положения, своей воли и воли других, в этом в общем-то прямодушном характере возникает некое необузданное беспокойство, стремление к свободе, которое позже столь роковым образом определит судьбу Марии Антуанетты.

"Государство - это я". -(Людовик XIV).

Версаль, задуманный Людовиком XIV как форум Великой Европы, при Людовике XV опускается до уровня светского театра аристократов-дилетантов, впрочем самого искусного, самого разорительного из когда-либо существовавших на земле.

Опыт подтверждает: параллелограмм сил, однажды сложившийся в супружестве как духовная система, не меняется.

Здесь же, при этом напыщенном, одряхлевшем дворе, живут не затем, чтобы жить, а единственно для того, чтобы представительствовать. И чем выше ранг, тем больше предписаний и ограничений.