Керрі

— Что ты со мной делаешь? — прохрипела она.
— Пытаюсь представить себе, как работает твое сердце, — ответила Кэрри. — Когда представляешь себе что-то, получается гораздо легче. Твое сердце — это большой красный комок мышц. Когда я пользуюсь своим даром, мое сердце начинает работать быстрее. А твое сейчас замедляется… Так… еще медленнее…

Странно, как иногда вещи падают совершенно неожиданно.

Кэрри казалось, что, скажи он хоть одно неверное слово, ее сердце тут
же разорвется, а если Томми засмеется, она умрет на месте. Она чувствовала -
действительно чувствовала, всей душой - что ее беспросветная жизнь сошлась в
одну фокусную точку, и она либо здесь закончится, либо пойдет дальше
расширяющимся лучом.

Сквозь высокие чистые окна спортивного зала по-прежнему падали косые
лучи послеполуденного солнца - теплого, как тающее масло, и невинного, как
само детство.

«…тебе никогда не бывает противна…эта твоя популярность? Школа вообще не самое важное в жизни. Пока ты учишься, кажется, что да, это здорово, но потом никто даже не вспоминает о таких вещах, разве что когда соберутся вместе…»

Благословенье не придет, Пока ребенок не поймет, Что надо быть как все.

Господь отвернулся от нее, и что же тут удивительного?

Видимо, даже его самого не позабавило бы, что сейчас, в полумраке чердака, перемазанный пылью и с клочьями паутины на голове, и без того похожей на воронье гнездо, он здорово напоминал сгорбленного безумного изобретателя, колдующего над каким-то адским приспособлением.