The Ice Princess

остальных; она привлекла особое внимание Патрика. Статья была целиком посвящена Нелли, решившей в середине семидесятых взять ребенка, который раньше жил в «семье с трагическим прошлым», как выразился репортер Адлере. На фотографии Нелли, вся в мехах и до зубов обвешанная драгоценностями, стояла в своей элегантной гостиной, положив руку на плечо мальчика лет десяти с небольшим. У него было упрямое и недовольное выражение лица: казалось, что он сейчас сбросит со своего плеча костлявую руку Нелли. Нильс, который теперь уже стал молодым человеком двадцати с лишним лет, находился за спиной матери и не проявлял ни малейших признаков радости.

Эрика легко могла себе представить, что Фьельбака спит, но в то же время она знала, что этот покой обманчив. Под внешней умиротворенностью скрывались все злые стороны человеческой натуры — впрочем, как и везде, где только жили люди. То же самое было и в Стокгольме, но Эрике казалось, что здесь, во Фьельбаке, это страшнее. Ненависть, зависть, алчность, мстительность — все это кипело в одном котле, плотно прижатом крышкой с надписью: «А что скажут люди?» Все болезненное, мелочное и злое творилось в тишине, невидимо, скрываясь под покровом благопристойности. Теперь Эрика стояла на вершине Бадхольмена и, рассматривая засыпанный снегом маленький поселок, спрашивала себя, какие тайны заключены в этом спокойном мирке.

Честно говоря, в ту секунду она ощутила огромное разочарование, то самое разочарование, когда узнаешь, что близкий тебе человек на самом деле совсем не такой, каким ты привык его считать. Поэтому Эрика понимала, что Пернилла не только чувствует себя преданной и обманутой, но и задает себе вопрос: а кто на самом деле тот мужчина, с которым она прожила вместе столько лет?

— Я не знаю, Пернилла. Меня саму это поразило. Совершенно не похоже на того Дана, которого я знаю.

Пернилла кивнула, и Эрике показалось, что ее немного утешило то, что не одна она оказалась обманутой.

Ее пронзила мысль: а что доказывает, что Андерс действительно жил на этом свете? Картины пропали, а та немногая мебель, что оставалась у него в квартире, скоро полетит на помойку, она никому не нужна. И у нее дома не осталось его вещей. Те, что были, он продал или пропил. Единственное доказательство его существования — фотокарточки на ее столе и ее память. Конечно, другие люди тоже его помнят, но лишь как вконец спившегося алкаша. И никто по нему не заплачет, и никто не будет по нему скучать. У нее одной сохранились светлые воспоминания. И в такой день, как этот, ей хотелось вспоминать только хорошее, не позволять себе вспоминать ничего плохого.

Я часто удивлялся иронии моей жизни. Как так вышло, что своими руками я создавал красоту и при этом все остальное становилось лишь грязью и разрушением. Поэтому последнее, что я сделаю в этой жизни, — уничтожу свои картины. Чтобы в моей жизни появилась логика и последовательность. Оставить после себя лишь дерьмо, чтобы не казаться более сложным человеком. Я этого не заслужил.

На самом деле я очень простой. Единственное, чего я желал, — это избавиться от нескольких месяцев и событий в моей жизни. И мне думается, хотел не так уж и много. Но может быть, я заслужил то, что получил. Наверное, я сделал что-то ужасное в прежней жизни и мне пришлось расплачиваться в этой. Хотя, наверное, это не играет особой роли. Но все же было бы интересно узнать, за что в таком случае я заплатил.

Первый раз был совсем не таким фантастическим, как это обычно описывают в романах про любовь. Скорее смесь сильных переживаний и острого осознания происходящего, как это бывает в настоящей жизни. Их тела рвались навстречу друг другу. И в то же время они полностью осознавали свою наготу, стеснялись своих изъянов, беспокоились о том, что производят много шума. Они чувствовали себя неуклюжими и неуверенными в том, что может нравится или не нравится другому. Они не отваживались сказать хоть слово и вместо этого издавали только гортанные звуки и постанывания, которыми они говорили друг другу, что им нравится и как. Но уже второй раз оказался много лучше. Третий раз - вполне приемлемым. На четвёртый было очень хорошо, а пятый стал просто фантастикой.