Цитаты из книги Бинти

Говорят, когда вступаешь в безнадёжную схватку, ты и сам понятия не имеешь, как поступишь в следующий момент.

Можно достичь совершенства только в том случае, когда любопытство толкает тебя на поиски этого совершенства.

Нас мало, мы довольствуемся тем, что имеем, и не стремимся к оружию и войнам.

Я читала, что медузы не умеют проходить сквозь стены, но даже я знала, что не все написанное в книгах правда.

Корабль был битком набит общительными людьми, которым страсть как нравилось вычислять, исследовать, открывать новое, изобретать, читать, учиться. Эти люди не принадлежали к химба, но они и были моим народом; я все еще оставалась химба, но нас объединяло нечто большее. У меня быстро появились друзья.

– Если вы нападете, вы многих убьете, но потом убьют вас. Всех вас.

– Как бы мне хотелось просто убить тебя. Я помолчала. – Как всегда говорит моя мать, нам много чего хочется.

Говорят, когда вступаешь в безнадежную схватку, ты и сам понятия не имеешь, как поступишь в следующий момент. Но я всегда знала, что буду бороться до конца. Убить себя или опустить руки – святотатство.

Нас учили на уроках истории, как убивают медузы. Кушиты вставили это в курс истории, литературы и культуры в нескольких областях Земли. Даже от нашего народа требовали учить это, хотя это была не наша война.

Я смотрела только вперед, в свое будущее, и смеялась, потому что оно обещало быть таким прекрасным.

...он возносил короткую молитву Семерым, чтобы они отвели от нас войну, и еще одну молитву, чтобы предыдущая была услышана.

Низшие чины брали на службу после начальной школы, но работа научила их смотреть на всех сверху вниз.

Я перекинула косички на грудь и дотронулась до эдана в кармане. Я постаралась сосредоточиться на нем, на его странных символах, странном металле, странной поверхности. Я нашла эдан восемь лет назад, как-то в послеполуденный зной исследуя пески за городом. Эданом мы называем любое устройство, чье назначение затерялось в глубине веков, устройство столь древнее, что сейчас оно воспринималось лишь как предмет искусства.

Люди моего народа – отъявленные домоседы.

Those women talked about me, the men probably did too. But none of them knew what I had, where I was going, who I was. Let them gossip and judge.

There were people behind me and I was aware of their whispers, soft laughter and a young child murmuring. It was cool in the terminal, but I felt the heat of social pressure. My temples ached and my feet tingled.

I was sixteen years old and had never been beyond my city, let alone near a launch station. I was by myself and I had just left my family. My prospects of marriage had been 100 percent and now they would be zero. No man wanted a woman who’d run away.