Разве станет тот, кто злится, покупать воздушный шар? Никогда!

Самые романтичные моменты моей жизни оказались фальшивкой. Это открытие так потрясло меня, что я не замечаю, как ты возвращаешься к жизни.

Люди никогда не полюбят того, кто не желает вписываться в их рамки.

И тут случилось ужасное. Ты прислала самый зловещий ответ в мире и самый короткий, и даже более унизительный, чем отказ, и совершенно непозволительный для человека, влюбленного в язык и в меня. Ты написала: «ОК».

И в этот раз я просыпаюсь первым. Встаю и иду в твою ванную. Залезаю в душ и ссу прямо на пол, чтобы пометить свою территорию, свой дом, свою самку – тебя.

Ужасно хочется набить кому-нибудь морду. Не слепому же.

Кейденс была почти голая, в коротеньком черном платье поверх бикини. Тогда стояла жара. И нет ничего удивительного, что она, забыв об осторожности, вошла в воду. Случается, пьяные девушки тонут… Теперь зима. Печальные девушки входят в воду, чтобы покончить с жизнью. Случается.

И когда с утра до вечера идет снег с дождем, и небо, затянутое облаками, напоминает «вареные» джинсы, и приходится по три раза на дню мыть пол в магазине из-за разгильдяев в грязных ботинках с мокрыми зонтиками, он непременно заявляет, что «в серых днях есть своя прелесть».

Удивительно, как люди преображаются, стоит поднести им дуло к виску.

Родители Пич определенно умеют выбирать книги и делать детей, но совершенно ничего не смыслят в хранении приобретений и в воспитании отпрысков.

Еще четыре остановки, одна пересадка, три квартала, две улицы и один лестничный пролет, и мы встретимся с Бенджи. Надо только вспомнить, куда я спрятал тесак.

Внутри слишком жарко, снаружи слишком холодно. Пахнет уличной едой и минетом. За окном ночь и Нью-Йорк. Единственное, что я хочу сказать, – «люблю тебя», поэтому молчу и тру подбородок.

Насильник повалит тебя или прижмет к колонне, разорвет дырявые колготки, стащит хлопковые трусы из «Викториа’c сикрет», зажмет твой розовый ротик грязной потной лапой – и ты ничего не сможешь сделать, и жизнь твоя уже никогда не будет прежней.

Сплошные уточнения, предупреждения и оговорки, как на пачке сигарет, – многовато для профессионального литератора.

- Надо же, сколько народу! Я думал, никто уже и не покупает бумажные книги, кроме меня!
- Никто и не покупает бумажные книги, - отвечаю я покупателю No. 4356, абсолютно не отличимого от No. 4343 и от всех остальных...

- У меня собраны все книги Стивина Кинга.
- Здорово. Можете гордиться.
А ты их читал, урод?!

Передо мной очередной придурок копается в своем бумажнике в поисках кредитки, чтобы купить очередного Стивина Кинга и прочитать, как какой-нибудь извращенец творит темные дела, - потому что сам этот придурок ссыт творить темные дела, хоть и мечтает о них с самого детства.

Удивительно, на что способны деньги: все-таки богатые - отдельная раса.

Охренеть! Ты сидишь запертым в подвале магазина. В клетке. И думаешь, что враньё сойдёт тебе с рук...