Цитаты из книги Pieśń syreny

"Безумие движется с нечеловеческой скоростью, и даже я недостаточно быстр, чтобы остановить его".

— Высокомерие, — ворчит Торик и поворачивается ко мне: — Куда ни глянь, всюду высокомерие. — Что отдаешь, то и получаешь, — говорю я. — Я отдаю им сердце и душу, — возражает он. — Прости, не знал, что они у тебя есть.

Зло не следует календарю.

Формально я убийца, но предпочитаю считать это одним из своих лучших своих качеств.

В отличие от всего остального айсберга, пещера действительно прекрасна. Место, познавшее касание Кето. Но Элиана обстановка не восхищает. Он решительно смотрит вперед, в центр купола, откуда ввысь тянется шпиль океанской воды, и в идеальном сочетании изумрудной зелени и сапфиров я сразу узнаю воду из моря Дьяволос. Из моего дома. А в ее глубинах — Второе око Кето.

Когда мы причаливаем, под «Саад» уже не вода, а слякоть. Все вокруг пронизано холодом, и сумеречный воздух, кажется, леденеет от одной только мысли о скором отсутствии солнца. Но светло здесь все равно как утром. Зеркало замерзшего неба и белые воды, укрытые снегом и ледяными узорами, создают прекраснейшее королевство, которому неведома тьма. Даже глубокой ночью небосклон остается синим, а сама земля будто излучает свет. Снег, отражающий бесконечное сияние звезд.

Боль – это не всегда страдания.

Я поворачиваюсь к Лире. Кончики ее волос покрыты инеем. — Постарайся не дышать, — советую я. — Воздух может застыть на полпути. Лира приподнимает капюшон: — Тогда ты постарайся не говорить. Никто не хочет, чтобы твои слова сохранились навечно. — Вообще-то, это жемчужины мудрости.

— Неисправимый циник. — Неисправимый пират. — Говоришь так, будто это оскорбление. — Прими уже, что все, сказанное мной, оскорбление.

- В войнах не побеждают бегством, -говорит Лира. - В войнах вообще невозможно победить, - возражаю я. - Просто кто-то проигрывает.

Свет умеет лгать.

— Я не заключаю сделок с девицами, запертыми в клетках. губы мои растягиваются в беспощадной улыбке. — Тогда стоит меня выпустить.

— Лира, — зову я. — Не будешь ли ты так добра перевести? — Меня еще никогда не обвиняли в доброте.

Так странно петь и понимать, что никому не причиняешь вреда. Использовать голос не по назначению, не сея смерть и горе на своём пути. Оставляя после себя лишь мелодию.

— Ты смотришь на мою грудь или на ожерелье? — За каким ответом не последует пощечина?

А здесь и сейчас есть только я, мой корабль и девушка с океаном в глазах.

— Ты смотришь на мою грудь или на ожерелье? — За каким ответом не последует пощечина? — бесстыдно улыбаюсь я.

There's nothing in the world but pain and the rare moments that exist in between.

— Мне не положено спать на полу, — ухмыляется Кай. — Я же практически высокородный.
— Ты высокосбродный, — равнодушно глядит на него Торик.