The Penelopiad

Если не сможешь сломить преграду, обойди ее.

По-моему, именно это он ценил во мне больше всего: то, что я могла оценить по достоинству его рассказы. Многие недооценивают этот женский талант.

Я была умна, все это говорили, но ум в своей жене мужчина ценит до тех пор, пока держится от нее подальше.

Нелегко это - потерпеть поражение в споре с собственным сыном. Стоит ему стать на голову выше тебя, как у матери не остается ничего, кроме морального авторитета, - а с таким оружием нечего и надеяться на победу.

Даже рабов нельзя убивать из одной только прихоти.

Кто из нас не сталкивался со сплетнями, которые на поверку оказывались чистейшим вымыслом?

Приписывая свою затею божественному вдохновению, заранее ограждаешь себя и от обвинений в гордыне.

Позже он сказал мне: если мужчине — ну вот как ему — приходится брать умом, то ум нужно всегда держать наготове и чтобы он всегда был острым, как топор или меч. Только дураки, сказал он, похваляются тем, сколько они могут выпить. Из-за этого начинаются состязания, кто кого перепьет, человек расслабляется и теряет бдительность, а тут-то враг и может нанести ему удар.

Боги часто бормочут, как беззубые.

— Мы все принесли клятву, — сказал он. — Мы поклялись на жертвенном коне, рассеченном на части, а это клятва могущественная. Каждого из тех, кто дал ее, теперь призовут на защиту чести Менелая — всем придется плыть в Трою и отвоевывать Елену.

Я часто думала: если бы Елена не раздулась до такой степени от тщеславия, быть может, нам и не пришлось бы претерпеть все эти страдания и скорби, которые она навлекла на нас своим себялюбием и безумной похотью. Почему она не могла жить как все? Но нет — жить как все было бы скучно, а Елену снедали амбиции. Она хотела прославиться. Она мечтала выделиться из толпы.

Вторая служанка:

Подай-принеси, повинуйся, служа:
«Да-да, господин» и «Нет-нет, госпожа».
С улыбкой киваю, и слезы скрываю,
И мягкое ложе другим застилаю.

Насчет Антиклеи ходили сплетни, что ее когда-то соблазнил Сизиф, который, дескать, и стал отцом Одиссея. Но мне в это слабо верится: не могу представить, что кому-нибудь захотелось бы соблазнить Антиклею. Это все равно что попытаться соблазнить корабль. Но покамест просто запомним эту версию.

Что же до меня, я едва выдержала всю эту церемонию: жертвоприношение животных, подношения богам, очистительные окропления, возлияния, молитвы и нескончаемые песнопения. Мне было дурно.

Меня, например, очень заинтересовало изобретение электрической лампочки и еще эти теории двадцатого века о превращении материи в энергию.

Если хозяин или сын хозяина, гость или сын гостя желал переспать с нами, мы не могли отказать.

Она умела улыбаться так, что каждому начинало казаться, будто она тайно влюблена в него одного.

В самом деле, разве это не прелестно, когда есть возможность соединить в одном действии послушание и бунт?

Какое это, должно быть, облегчение: наконец-то высказать то, что так долго приходилось скрывать.

Вода не сопротивляется. Вода течет. Когда погружаешь в нее руку, чувствуешь только ласку. Вода — не сплошная стена, она никого не остановит. Но она всегда пробьется туда, куда захочет, и в конечном счете ничто перед ней не устоит. Вода терпелива. Капля камень точит.