Katheryn Howard: The Tainted Queen

– Ни один здравомыслящий человек, знакомый со мной, не поверит, что я сделал вас своей любовницей. Они понимают, что я ни за что не поставил бы под сомнение законность своих детей, рожденных в браке. Кроме того, моя королева должна быть образцом чистоты, подобно Деве Марии.
Сердце Екатерины вновь упало. Она совсем не подходила на роль королевы, какую желал иметь Генрих.

Иногда, в горячке, люди говорят такое, чего на самом деле не думают.

Слишком много свидетелей, слишком много секретов. Улыбка не сходила с лица Екатерины, но она с ужасом понимала: ей не познать душевного спокойствия, пока имеется вероятность, что кто-нибудь распустит язык и слухи дойдут до короля.

Если она и научилась чему-нибудь у своих новых подруг, так это тому, что устанавливать правила в отношениях должна женщина.

Ей казалось странным, что год назад, примерно в это же время, она была так сильно влюблена в него. Удивительно, как перегорает страсть.

Кэтрин была влюблена, и мир представал перед ней в розовом свете. Живя в каком-то дурмане, она считала часы до следующей встречи с Гарри. Знала, что его чувства к ней сильны и искренни, и упивалась этим неподдельным обожанием. Никогда еще Кэтрин не чувствовала себя такой особенной!

О своих внутренних сомнениях она подругам не рассказала. Как хорошо было купаться в ощущении любви; ей хотелось вернуть это чувство, а если бы она призналась кому-нибудь, что его больше нет, то эта пустота в сердце стала бы еще более реальной.

– Кэтрин, вы для меня источник бесконечной радости! – воскликнул Гарри. – Не могу в полной мере выразить свои чувства и благодарность. Я так люблю вас, моя дорогая!
– Я тоже люблю вас, – выдохнула Кэтрин.
В тот момент она готова была обещать ему всю себя целиком. В конце концов, как предотвратить беременность, ей было известно. Однако Кэтрин боялась, что, дав слишком много, многое потеряет. Говорят же, что мужчины быстро утрачивают интерес к легкой добыче.

Но самыми дорогими были воспоминания о матери. Вот она шьет, сидя у камина, или готовит сердечные капли в винокурне, учит дочку плести венки из ромашек, целует на ночь, нежно гладя по голове. Слезы подступили к глазам.

Это было потрясение – целовать холодный лоб неподвижно лежавшей на постели фигуры, совсем не похожей на мать, которую знала Кэтрин.
Почему она умерла? Ведь только вчера была на ногах?

Обычная жизнь утратила для Кэтрин всякий интерес. Она знала одно: мать умерла и привычный мир рухнул. Что такое смерть, девочка посвоему понимала. Домашний священник говорил: это все равно что уснуть, хотя умерший человек никогда уже не проснется, потому что он отправился на Небеса, к Господу, и этому нужно радоваться. Но, кажется, никто вокруг не веселился, и Кэтрин решила, что Бог очень корыстолюбив, раз забрал у нее мать, которую она так любила.

"- Я приказал в память о нашем браке выбить эту золотую медаль, – сказал Генрих и вложил ее в руку Екатерины.
На вещице были изображены тюдоровские розы и переплетенные узлы вечной любви, а также имелась надпись: HENRICUS VIII: RUTILANS ROSA SINE SPINA. – Что это значит?
– Это значит, что вы – моя красная роза без шипов."

"Какая польза в самой неотразимой красоте, если она ведет к таким несчастьям?"