Теоретик

Хотя во что только люди не верят! Недаром же говорится, что вера не требует доказательств, на то она и вера.

И наступило время ожидания. Ждать — практически всегда занятие либо нудное, либо неприятное, и наша ситуация не стала исключением.

... меня ждет глубочайшее разочарование. Любой из нас считает себя не таким, как все остальные, и для этого у каждого есть свое основание. Порой настолько нелепое, что, если озвучить его, все вокруг со смеху будут кататься. Слава говорил, что это как раз нормально. Куда хуже, когда происходит обратное и человек перестает верить в свою исключительность. Гораздо хуже.

«Родина там, где твой афедрон в тепле!» — Гудрон намеренно грассировал букву «р» в «родине», и в «афедроне».

... национальной науки нет, как нет национальной таблицы умножения; что же национально, то уже не наука.

... вопреки классическим канонам кинематографа проникать или даже брать штурмом секретный объект следует не глубокой ночью, а во время обеда, когда бдительность стремится к нулю.

Практически в каждом из нас живет уверенность, что он не такой, как все. Он лучше, талантливее, умнее, удачливее и так далее. Уверенность непоколебимая, которую порой не могут смутить ни многочисленные неудачи, ни удары судьбы, ничто.

— Курочка по зернышку клюет, — не согласился с ним Гриша. — А потом золотые яички несет.

Время как будто остановилось. Мне казались замедленными их движения, а еще больше — свои собственные.
Слава рассказывал, что течение времени всегда неизменно. Все дело в особенностях нашей долговременной памяти, и чем ярче событие, тем больше подробностей мы запоминаем. Оттого впоследствии нам кажется, что время растягивается как резина. В отличие, например, от целого дня рутины, когда и запомнить-то толком нечего, настолько все как всегда.

Но больше всего поразил его голос.
Сам я петь не умею. От слова «совсем». Но ведь это же совсем не значит, что не смогу услышать фальшивые ноты? И потому мне всегда так трудно слушать чье-то пение на уровне самодеятельности, когда фальшь режет уши настолько, что хочется прикрыть их ладонями и бежать куда подальше.

— Ты мне лучше флягу дай.
Из человеческих потребностей вода стоит на первом месте. Затем идут сон, еда, секс.

Полумрак делает всех и моложе, и привлекательнее. Недаром у семейных пар, проживших вместе достаточное количество лет, принято устраивать романтический ужин при свечах.

— Хорошего работника за столом видно, — гоготнул Гриша, завидев, как я его уплетаю.
— Потому что он больше нигде и не бывает, — ухмыльнулся тип...

... Гриша полез в карман разгрузки, вынул плоскую фляжку из нержавейки и пару раз из нее глотнул. Мгновение поколебался и предложил:
— Будешь?
— Спасибо, нет.
Отказаться стоило только из-за того облегчения, которое проступило на Гришином лице.

... что-то я раньше не замечал твоей набожности. — Несмотря на всю серьезность ситуации, Гудрон и тут не стерпел.
— Станешь тут… набожным, — буркнул тот. — В падающем самолете атеистов нет.

... Но удача рано или поздно уходит не попрощавшись.

Это в профессорской с младых ногтей учат отличать Моне от Мане. Или импринтинг от импрегнации. В нашей семье все было иначе.

— Леха Воробей мне все уши прожужжал, что ты стреляешь неплохо.
— Самому бы знать.
— Не понял?
А чего тут непонятного? Будь ты хоть трехкратным чемпионом мира по практической или любой другой стрельбе, куда денется все твое мастерство, когда в ответ начнут стрелять в тебя? Все эти мишени, тарелочки и прочие бегущие кабаны — это одно. И совсем другое, когда на их месте окажется человек, который изо всех сил стремится тебя убить.