Цитаты из книги Круглый дом

Отец Трэвис откинулся на спинку шезлонга. Я взглянул на него. Он наблюдал за нами исподлобья, сложив руки на коленях. В его глазах появился тот самый отблеск, как у киборга, а скулы заострились так, словно вот-вот были готовы прорваться сквозь кожу. У него не только была собственная видеокассета с «Чужим», у него не только были живописные и жуткие раны, но он еще обозвал нас всякими унизительными словечками, избежав привычных ругательств. Кроме того, он обладал умопомрачительной ловкостью, позволившей ему поймать Энгуса, и у него были гантели и гири около телевизора, и он пил крутое пиво «Майкелоб». Всего этого было довольно, чтобы заразить мальчишку моего возраста мечтой стать католиком.

Я знаю: далеко за пределами шоссе номер пять простирается огромный мир, но когда четыре подростка едут в машине и поездка по пустому шоссе кажется такой безмятежной, колеса наматывают милю за милей, в радиоприемнике оживают и умирают местные станции, и их сменяет треск помех и звуки четырех мальчишеских голосов, и ветер треплет твою руку, когда ты высовываешь ее из окна и прижимаешь к корпусу машины, - создается иллюзия, что твой внутренний мир обрел равновесие. И ты словно скользишь по краю вселенной.

Разговорами о погоде отец мог заболтать кого угодно. Очень часто бывало так, что погода оказывалась единственной темой, обсуждая которую, люди полностью расслаблялись и мололи языком без умолку, а отец мог говорить о погоде до бесконечности. Закончив обсасывать текущую погоду во всех мыслимых подробностях, он переходил к обсуждению необычных погодных явлений за последние сто лет, о которых его собеседники знали по личным воспоминаниям, или по рассказам родственников, или из сводок новостей. Вспоминались погодные катаклизмы самых разнообразных видов. Но когда и эта тема исчерпывалась, приступали к погодным феноменам, возможным в будущем. Как-то раз, помню, отец увлеченно размышлял о погодных особенностях загробной жизни.

Нельзя по отпечаткам пальцев определить, что тот или иной человек – индеец. И по имени нельзя. И даже по рапорту местной полиции. Нельзя определить по фотографии. По фото из полицейской картотеки. По номеру телефона.

С точки зрения властей, единственная возможность определить, что индеец является индейцем, это изучить его генеалогию. У него должны быть далекие предки, которые когда-то давно подписали некий документ или были записаны в каком-то реестре правительства США как индейцы, кто был официально признан членом того или иного племени. А потом, установив эти факты, надо определить долю крови этого человека, то есть сколько в его жилах течет индейской крови одного племени. В большинстве случаев американские власти считают индейцами тех, в ком четверть индейской крови – и обычно это должна быть кровь одного племени. Но это племя должно быть признано федеральным законодательством. Другими словами, стать индейцем в каком-то смысле можно только в результате жуткой бюрократической волокиты. С другой же стороны, сами индейцы отлично знают, кто индеец, а кто нет, без всякой необходимости федерального подтверждения данного факта, и это знание – как любовь, секс, материнство и отцовство – не имеет никакого отношения к правительству.