Цитаты из книги Место вдали от волков

Бывают моменты, когда ты доверяешь кому-то свою судьбу. Когда ставишь все на кон, когда ты так напуган, что не видишь выхода, или отыскал свой боевой дух, или просто хочешь спасти собственную шкуру.

Многое из того, что говорили обо мне в городе, в школе, было ложью. Но когда во лжи есть хотя бы частичка правды, не важно, насколько крошечная, все может показаться реальным.

Когда я в по-следний раз кому-то доверяла? Я не помнила. Я делилась с девочками, которых считала подругами, но они отвернулись и рассказали другим. Я делилась тем, что потом исказили, переиначили в другую форму, выкрутили, стерли. Я делилась ложью, которая стала правдой, а когда говорила правду, все думали, я вру.

- Иногда человек не может сказать тебе того, что ты уже знаешь, — отметила она. — Иногда ты должна сама это увидеть. И тогда поверишь.

Чувство, возникающее в момент, когда берешь то, что тебе не принадлежит, и делаешь своим, восхитительно.

Когда впервые видишь перед собой девушку - она достойна свежего взгляда, разве не так? Она не должна заходить в комнату с навалившимися на плечи старыми ошибками и прежними именами. Иначе никто не захочет иметь со мной дела. 

Знать, когда уйти - этому тоже она меня научила, потому что у нее это получалось паршиво.

Худшая ошибка может привести к лучшему в жизни, что иной раз посмотришь и увидишь: ты нашла счастье в том, что чуть тебя не сломило.

Я иногда не понимаю искусство. В смысле, почему всегда обнаженные девушки? Мы настолько особенные, им мало деревьев?

Если ты должна куда-то попасть, то сама найдешь это место. Если нет, пройдешь мимо.

Я могла бы пойти за ними, но меня кое-что остановило. Картина на стене. Этот диван в клетку. Узор на этом диване. Он задел во мне нужные струны, как знакомое лицо в фильме завладевает твоим разумом, пока не вспомнишь, где ты его уже видела, какую роль уже играл этот актер.

Я могла бы засыпать их комплиментами, похвалив платья, присоединиться к разговорам, могла бы, но оставалась на месте.

Даже дома, где утесы встречались с ночью, а друзья - до того, как я их потеряла - любили дотягиваться пальцами ног до воздуха в устье ущелья, я держалась на твердой земле. Даже тогда отделялась от них, и когда мне понадобилась помощь, никого уже не осталось.

Мой мозг перебирал истории, возможные алиби, оправдания, но все они оказывались тонкими, как паутинка, и выдавали мое отчаяние. Я не знаю, что произнесет мой рот, пока не открою его.

— Ты это слышишь?
— Я ничего не слышу.
— Именно, здесь так тихо. Слишком тихо. Когда становится так тихо, понимаешь, что сейчас что-то произойдет.