Все в узел завязываются, лишь бы ни единой черты не переступить, – настоящая игра в гендерно-расовонейтральный умственный “Твистер”.

Эмер чувствовала, что никак не может проснуться полностью, и странность происходящего наплывала на нее словно бы из-за ширмы; верх, низ, лево и право казались ненадежными, будто смотришь на закат в зеркало заднего вида.

Ей нравилось, когда он говорил "нас" или "мы": к тому, как он употреблял местоимения, она была чутка, словно натасканная на наркотики собака в аэропорту, ушки на макушке, благодарна на любое множественное число первого лица.

Мене легко забути. Це все, що треба поо мене пам'ятати

Невже не всіляка любов - це благо? Хіба не любов поєднує нас усіх? Річ не в тому, кого ми любимо, а в тому простому грубому факті, що ми любимо?

Я не хочу бути знаменитою, мені бракує на це одягу

"Either lie down completely or stand the fuck up. It's gonna kill you in the middle."

"Once you opened up so wide, how could you ever close up again? It wasn't like a zipper on her heart."

"We all know better, Emer, but we're human, most of us anyway, and we fuck up, we lose our temper, we do things. How are we to know what our character is unless we step outside it and look its way now and then?"

"She was both high and hungover around this man; he was the drink and the morning after".

Подумалось, что вот так выглядит монтаж в старых фильмах той эпохи, когда не все можно было показать на экране. Пара целуется, закрывается дверь, поезд влетает в тоннель, затемнение, встает солнце, девушка просыпается, мужчины уже нет, ее добродетель навеки поругана.