Восемь гор

Я объяснил, что на высокогорье недостаточно дерева, чтобы сжигать трупы: с них сдирают кожу и кладут на вершине холма на съедение грифам. Через несколько дней остаются одни кости. Тогда череп и скелет дробят, смешивают с маслом и мукой, и птицы съедают эту смесь без остатка.
– Какой ужас, – сказала Лара.
– Почему? – возразил Бруно.
– Ты представляешь? Труп бросают на землю, и птицы раздирают его на куски.
– Лежать в яме не намного веселее, – сказал я. – Все равно тебя кто-нибудь съест.
– Да, но, по крайней мере, никто этого не увидит, – возразила Лара.

Прежде чем Бруно ушел, я вспомнил историю о восьми горах и подумал, что она ему понравится. Я рассказал ее, стараясь повторить каждое слово, каждый жест носильщика куриц. Мандалу я нарисовал гвоздем на доске.
– Значит, ты обходишь восемь гор, а я поднимаюсь на гору Сумеру? – спросил Бруно в конце.
– Похоже, что так.
– И кто из нас двоих чего-то добьется?
– Ты, – ответил я. Не только, чтобы подбодрить его, я действительно так считал. Думаю, и он тоже.
Бруно ничего не ответил. Он только еще раз взглянул на рисунок, чтобы получше запомнить.

– Каково это, быть отцом?
– Каково это? – отозвался он.
– Мне бы самому понять.
Он взглянул на небо и прибавил:
– Пока что легко, я беру ее на руки и глажу, как крольчонка или котенка. Это я умею, тут ничего нового. Трудно станет, когда придется что-нибудь ей рассказывать.
– Почему?
– Что я могу рассказать?..Я умею доить коров, умею делать сыр, могу срубить дерево, построить дом. Если бы я умирал с голоду, я бы мог выстрелить в зверя и съесть его. Меня этому учили с детства. А кто учил меня быть отцом? Уж точно не мой отец.