Современный патерик

История о православном ежике

В корнях старого дуба жил в своей норке один православный ежик. А белочка наверху в дупле была неправославная.
— Милая белочка! — не раз обращался к ней ежик. — Ты неправославная. Опомнись! Тебе необходимо креститься в нашей речке.
— Но я боюсь воды, — отвечала белочка, звонко разгрызая орешек.
— Надо преодолеть боязнь.
Но белочка никак не могла постичь той великой пользы, которую получит ее беличья душа после обращения в истинную веру.
Со временем ежик крестил всех зверей, жучков и паучков в лесу и всех научил одной простой молитве. «Что бы ни случилось, что бы ни произошло, — объяснял ежик, — надо лишь повторять: "Слава Богу!"» Даже белочка выучила эту нетрудную молитву. Ежик научил ее креститься лапкой и велел, уцепившись покрепче хвостом за ветку, класть поклоны на восток. Делать поклоны белочка соглашалась, она вообще любила физические упражнения, но вот окунаться в речку, даже ради крещения, по-прежнему отказывалась.
Однако тут Бог послал ежику помощницу в его миссионерских трудах: к норке ежика, прятавшейся в корнях дерева с дуплом белочки, прилетела Божья коровка. На головке у Божьей коровки был повязан платочек в горошек, в руках она держала четки, из таких же черных горошинок, вид у нее был очень смиренный. Ежик поведал коровке о своих бесплодных попытках уговорить белочку креститься.
— С тех пор, — сказала Божья коровка, — как я узнала, что я не простой жучок, а коровка, да еще и Божья, я непрестанно молюсь Богу. Поверь мне, белочка, нет ничего слаще жизни во Христе и молитвы по четкам.
Но белочка и слушать ничего не желала, все так же прыгала, щелкала орешки и хихикала.
— Кажется, я придумал! — запрыгал вдруг обычно степенный и серьезный ежик.
Через несколько дней он смастерил замечательные четки. На длинную нитку ежик нанизал орешки и показал четки белочке.
— Они будут твои, как только ты преодолеешь свой страх, — сказал ежик.
Белочка тут же оказалась у самых корней старого дуба. Все трое, ежик, белочка и Божья коровка, отправились на речку, протекавшую неподалеку от земляничной поляны. Всю дорогу белочка дрожала и хотела вернуться, но ежик показывал ей ореховые четки, и белочка шла вперед.
Наконец, они добрались до их речки. Божья коровка вызвалась быть крестной матерью, а ежик крестным отцом. Они погрузили белочку в воду, прочитали необходимые молитвы, но когда дочитали их, увидели, что белочка уже не дышит. Она захлебнулась!
— Ничего! — махнул лапкой ежик. — Слава Богу!
— Да, — согласилась Божья коровка. — Ведь она умерла православной. Слава Богу!
— Слава Богу! — подхватили вокруг все листья, цветы, птицы, жучки, звери и черненькие козявочки.

Много средств перепробовала любящая мать, чтобы возбудить в сердце дитяти ревность к молитвенному деланию. Кропила строптивую дочь святою водою, прикладывала к ней частицу Мамврийского дуба, отирала ее священным маслицем с могилки одного великого подвижника. Тщетно! Дусенька по-прежнему не любила молиться. А когда девочка немного подросла, она стала еще упорнее, еще непослушнее. Начала убегать с середины правила, и никакие уговоры не действовали на ее ожесточившее сердце. Если же долготерпеливая мать пыталась использовать наказания, жестоковыйная дочь начинала так бешено визжать и царапаться, что в конце концов мать не вынесла. Однажды она взяла на кухне нож и, горько стеная, вознося одну за одной молитвы праотцу Аврааму, зарезала свою несносную дочь. Дуся смолкла и отныне успокоилась навсегда.
Вот что бывает, милые дети, с теми, кто плохо и нерадиво молится!

Незадолго до смерти ему явилась женщина в белом с очень бледным лицом в длинном холщовом платье. Женщина стояла у изголовья его кровати; отец Яков был тогда уже сильно болен и почти не вставал. Женщина явилась внезапно, отделясь от стены, потом рука ее прошла сквозь деревянную спинку кровати, и отец Яков понял, что она бесплотна. Батюшка двинул на гостью стул, но женщина даже не шелохнулась. Тогда отец Яков с неизвестно откуда взявшейся силой громко спросил ее:
— Что, хочешь, чтобы я поверил, что ты — не галлюцинация? Хочешь, чтобы я поверил, что ты и есть чудо?
— Нет, — спокойно отвечала женщина. — Я не чудо. Я твоя смерть.