Проступок аббата Муре

- О, господи! Ты пожелал обратить все внутри меня в развалины, дабы в безопасности снизойти туда. Я — пустой дом, где ты можешь обитать… Благословен буди, господи! -(Аббат).

- Если я стану искать в себе сердце, я не найду его: я принес его в жертву богу, и он принял мою жертву. -(Аббат).

— Сад умер. Меня все время знобит! — бормотал он. (...).
— Смотри же!.. Вовсе не сад умер — умерли твои глаза, уши, руки и ноги, все твое тело! Ты прошел мимо всех наших радостей, не видя, не слыша, не чувствуя их! -(Альбина).

Древо жизни пробило небесную твердь и поднялось выше звезд.

Он пробудит в себе мужчину, который, конечно, только заснул в нем. Он погибнет от стыда, если мужчина в нем умер!

Прелюбодеяние умерщвляет веру. Потом рушится и догмат. Одного колебания плоти, познавшей скверну, было довольно, чтобы поколебать небеса.

Разве не знал он, что сатана бесконечно богат на уловки, что он пользуется даже часами благочестивого самоуглубления, дабы влезть в душу своей змеиной головой.

Ведь все великие праведники оставляли клочья своего тела на шипах тернистого пути.

«Великое искусство — уметь беседовать с Христом и великое умение — удерживать его при себе». -(Фома Кемпийский, "О подражании Христу").

— Ты говорил «жизнь» и видел перед собой Параду.

— Ах, как хорошо было на солнце, помнишь?.. (...). Ты шептал: «Как хороша жизнь!» Жизнь — это были травы, деревья, воды, небо, солнце, — и сами мы были тогда такими светлыми, златоволосыми! -(Альбина).

- Сорвать свое одеяние я могу только вместе со своею плотью, ибо я предан богу весь целиком, душой и телом. Я — священник! -(Аббат).

- Лучше уж терпеть от тебя удары, чем видеть, как ты коченеешь, точно труп. -(Альбина).

- Я росла довольная й счастливая. Заглядывала в гнезда, но никогда не трогала птенцов. Я даже цветов не срывала, чтобы не причинить растению боли. Ты знаешь: я никогда не мучила насекомых… Так за что же богу гневаться на меня? -(Альбина).

- О, господи, прости ей, прости мне, что я оскверняю дом твой. Если бы я вышел за нею отсюда, я, пожалуй, пошел бы за нею и дальше. Но здесь, в твоем доме, я крепок и силен. Позволь же мне остаться здесь, дабы защитить дело твое! -(Аббат).

Ничего человеческого не осталось в нем. Он стал только вещью бога.

- Эти дети — настоящие Ругоны и настоящие Маккары! Последние отпрыски семьи, полное, окончательное вырождение! -(Доктор Паскаль).

- Не сомневайтесь во мне, дайте мне самому победить себя! -(Аббат).

— Я боюсь самого себя. Я не знаю, что за человек живет во мне. Я убил себя. -(Серж).

Он устал от счастья, и его клонило ко сну.