Дом возле больницы

Как Витя ни старалась, за первую четверть у нее вышло две единицы. Преподаватель анатомии, молодой врач по фамилии Рыба, недоумевает: почему Вите никак не дается этот предмет? Он пересадил девочку на первую парту, вызывает ее на каждом занятии. Случается, Витя вскакивает с готовностью дрессированной собачки, даже когда пан Рыба вызывает вовсе не ее.

Нет, видно, до самой смерти не выучить ей эти несчастные кости! А латинские названия чего стоят! Рыбе-то хорошо, он сыплет ими даже глазом не моргнув. Витя пытается заучивать их сразу, записывая на уроке. «Пилорус, пилорус… Ну и словечко! Как бы его запомнить? Пи-ло-рус — мо-тай на ус! Так, что ли?» — ломает она голову, пропуская мимо ушей всю следующую фразу. В общем, первая единица — по анатомии.

— Что там еще?

Ярмила тащит ее к окну. Павла выглядывает и снова зевает:

— А что тут особенного? Человек из деревни приехал, поработать охота. Боже, неужели ей это нравится?! — Павла трет заспанные глаза и плетется к умывальнику.

Ярмила тем временем будит Ирену. Девушки смотрят в окно и зазывают в комнату всех, кто проходит в душевую мимо их открытой двери. И вот уже подоконник облепили сразу несколько насмешниц.

Вера, выглянув в окно, раскрывает рот от удивления: совсем маленькая девчонка, а работает, как настоящий деревенский мужичок. Да как увлеченно — ничего не видит, ничего не слышит.

Нет, никак не лежится в постели. Витя тихо натягивает платье и босиком выскальзывает из комнаты. В самом конце коридор упирается в террасу. Дом стоит на склоне, поэтому с одного боку терраса поднимается высоко, а с другого — почти до земли нависает над широкой дорогой, ведущей в больничный сад. Между садом и общежитием ограда из колючей проволоки. Витя недоумевает: зачем? На ночь калитка в сад закрывается на замок, но сейчас она открыта, и время от времени оттуда выходит кто-нибудь из сестер в белом чепчике — начинается дневная смена.

Вот и первые дни учебы в медицинском училище. Просыпается Витя спозаранку, шести нет, а спать больше не хочется. Комната, как и в первый день, кажется ей очень уютной. Ирена посапывает на кровати у самого окна, голова у нее вся в бигуди — надо же, как смешно! У стены напротив спит второкурсница Вера, очень она нравится Вите: нарядов каждую минуту не меняет, как некоторые, дома ходит обычно в тренировочных. У Веры прямые, стриженые светло-каштановые волосы и большой, никогда не умолкающий рот. Она очень прямая и откровенная. В первый вечер Вера пришла поздно, но приветливо поболтала с соседками по комнате, угостила Витю большим куском кекса. Открыв шкаф, сразу сообразила, что нахозяйничала Ирена, и, уперев руки в боки, начала ее честить:

— Эй, принцесса златовласая! А ну давай свои шелка полкой повыше, ясно? Ты тут не одна. Пусть лучше ребенок книжки положит. Не все же такие барахольщицы, как ты. Это Витина полка, понятно? Так что, дорогуша, извини-подвинься!

Часам к двенадцати девушек отпускают разобрать вещи. Толпа разбегается по коридорам. На ходу Витя безуспешно пробует завести разговор с соседкой. Как ее зовут? Ирена? Та отвечает нехотя, односложно. Витя входит за ней в небольшую квадратную комнату с тремя кроватями. Стены окрашены в салатный цвет, уголок вокруг умывальника выложен зеленым кафелем, у стены высокое зеркало с выдвижными ящиками, на обоих окнах воздушные занавески.

— Красота, правда? — ахает Витя, садясь на стульчик у зеркала.

Ирена со стуком ставит чемодан на пол и ворчит:

— Чтобы ты не свихнулась от счастья, пойди загляни в комнату напротив. У них в два раза просторней и с балконом. А у нас конура самая настоящая!

На следующий день поступивших в училище собирают в классе и распределяют по комнатам общежития. Пани Чапова, та самая, что принимала экзамен по чешскому, будет классным руководителем. Она ждет, пока девушки разделятся на группы по двое и по трое. Не успевает Витя опомниться, как остается одна. Да еще ее соседка, блондинка, что была на экзамене в голубом платье.

— Значит, вас у меня двое, — подходит учительница к предпоследней парте.

Блондинка, поджав губы, уставилась в пол. Взглянув на ее сердитое лицо, пани Чапова о чем-то задумывается, а потом наклоняется к Вите, ласково обняв ее за плечи:

— Хотите жить вместе?

Витя радостно кивает. Соседка отворачивается и, чтоб не видела учительница, строит кислую мину. Кто-то впереди шепчет на весь класс:

— Детсад по таким плачет!

— К вам я подселю одну девочку со второго курса, иначе у меня не получается.

Впрочем, Витя про экзамен уже и думать забыла. Она на ходу оглядывает стены коридора училища, увешанные большими фотографиями: медицинские сестры в аудиториях, в больничных палатах, вот одна из них делает укол, другая занята перевязкой. Широкая лестница спускается в вестибюль. В центре — колонна с большой фотографией медсестры в чепчике. Она улыбается Вите. Витя глядит на белоснежный кафель, красивый, облицованный мрамором вход, и ей не верится, что и она, может быть, будет здесь жить и учиться. По садовой аллее Лида и Витя направляются к воротам. На зеленых газонах вот-вот распустятся чайные розы. И Витя вдруг понимает, что больше всего на свете ей хочется остаться здесь.