Roland

Он был одинок, но не считал одиночество чем-то плохим или постыдным.

Но я твердо знаю одно: нельзя упорно не верить тому, что вам подсказывают ваши чувства.

Я не знаю. Я не запоминаю время. Все дни так похожи.

Мы с тобой вместе - великая магия. Ты и я. И когда ты стреляешь в меня, ты стреляешь в себя, вот почему ты меня никогда не убьешь.

— Какая это была война? — шепчет Роланд.
— Что?
— На какой войне тебе отстрелили твое чувство благородства и чести?

Again and again it ends this way. There are quests and roads that lead ever onward, and all of them end in the same place - upon the killing ground.
Except, perhaps, the road to the Tower.

Но узор все-таки получился. Он рассказывал о черном и белом. О человеке, который подправил бы перекосившуюся картину в незнакомом гостиничном номере.

- Смотри, Эдди! - вскрикнула она, показывая наверх.

• Он поднял голову и увидел одинокую звезду, что сияла на ночном небе.
• Правда, красиво?
• Да. - Внезапно, безо всякой причины, у него на глаза навернулись слёзы. Где он был всю свою проклятую жизнь? Где он был, что он делал, с кем проводил своё время, и почему вдруг всё это стало ему противно, как будто всю жизнь он провёл в большой яме с дерьмом?

Do any men grow up or do they only come of age?

- Ну что? Ты решил, наваждение я или нет? -спросил Браун.

• Да вот, пока думаю. А ты наваждение?
• Если да, то я как-то не в курсе.

Стрелок уронил патрон в ладонь и до боли сжал руку в кулак.Если бы патрон сейчас взорвался,стрелок был бы только рад.Рад избавиться от руки,чье единственное истинное мастерство-это убийство.Убийство было всегда,так устроен мир.Но от этого было не легче.Да,на свете есть много плохого.Убийство,насилие и чудовищные деяния.И все это-во имя добра.Добра,обагренного кровью.Во имя кровавого мифа,во имя Грааля,во имя Башни.

Эдди взглянул на стрелка, и во взгляде его смешались любовь, и ненависть, и вся мучительная нежность с болью пополам. Так один человек — безнадежно, беспомощно — тянется всем своим существом к другому, чтобы постичь его мысли, волю и устремления. Но тщетно.

«Если тебе позарез нужно спуститься, а ты не можешь найти лифт, – однажды сказал ему Генри, – спускайся хоть на помеле, только добейся своего».

Когда предателей называют героями (или героев - предателями, додумал Роланд уже сам, как обычно насупившись), тогда на земле наступают темные времена

Только равные говорят правду друг другу. Друзья и любимые, запутавшись в паутине взаимного долго, врут бесконечно.

"Все начинается с поисков и дорог, что уводят вперед, но все дороги ведут в одно место - туда, где свершается смертная казнь. Человекоубийство".

Умные люди знают, что если ты будешь высматривать, не заметил ли кто тебя, будь уверен, заметят. После несчастного случая среди свидетелей может найтись один умник, который запомнит, что ты как-то странно глазел по сторонам. А какой-нибудь смекалистый коп может додумать, что это был подозрительный несчастный случай, и начнется расследование. И все потому, что ты один раз оглянулся.

Когда тебе девятнадцать, у тебя есть право быть самоуверенным: впереди у тебя куча времени, и не надо бояться, что его не хватит.

Из предисловия к роману
15.04.2011, пятница