Hipoteza zła

Люди не очень любят говорить, но определенно любят, когда их слушают.

Все мы носим маску, скрывая наши худшие черты.

Страхи никогда не бывают беспочвенными.

Работающий в Лимбе на самом деле не знает, что он расследует: похищение, или убийство, или добровольный уход. Ему не светит награда в виде торжества справедливости. Его не согревает мысль, что рано или поздно удастся поймать злодея. Работающий в Лимбе должен довольствоваться тем, что, возможно, узнает правду. И впрямь, неведение может обернуться наваждением не только для тех, кто там, снаружи, любил пропавшего и хочет знать во что бы то ни стало, что с ним случилось.

В каком-то смысле книги — спасительный балласт, помогающий не сорваться с якоря в этой жизни, и все потому, что они имеют конец.

Родители всегда отвечают за то, что происходит с их детьми, просто потому, что произвели их на свет в мире, исполненном тьмы, безжалостном и безумном, в котором только зло и несет в себе какой-то смысл.

Испытывая чувство, мы всегда претендуем на взаимность, а когда не получаем ее, считаем, будто нас предали

Обычно концу света предшествует спокойный день.

Глядя на все это из своего «хендая», припаркованного в начале квартала, Мила вовсе не завидовала, поскольку знала: стоит слегка поскрести позолоту, и обнаружится нечто совсем другое. Иногда – истинная картина, сотканная из света и тени, как тому и следует быть. Но иногда – черная дыра.

исчезнуть – отнюдь не значит освободиться: тьма вначале потакает тебе, потом пленяет, а потом навязывает свои правила.

По-настоящему тебя интересовала не сама девушка, а твое чувство к ней. Тебе никогда не приходила в голову мысль, что ты, может быть, вовсе ей не подходишь?

Когда человек привык, что его не замечают, некоторые сюрпризы могут довести до инфаркта.

Выбрасывая объедки или ненужные вещи, мы уверены, что все это больше нас не касается, что теперь этим должен заняться кто-то другой. Одна мысль о том, что выброшенное нами нежданно-негаданно вернется, ужасает нас, словно явление живого человека, которого мы считали умершим и давно похороненным.

...страх сильнее тысячи бомб.

В том, какие мы есть, не наша вина. Мы зависим от тех, кто привел нас в этот говеный мир.

Кварталы перестраивались, улицы переименовывались, так что их обитатели могли считать, будто идут в ногу со временем, не отдавая себе отчета в том, что они ведут точно такую жизнь, как и их предшественники, повторяют те же жесты, те же ошибки.

Нельзя осудить убийцу, если не доказать, что человек, которого он убил, на самом деле существовал.