Цитаты из книги Козетта

За два дня полковник был похоронен, на третий - заыт.

Страдание и труд - это весь человек.

- Правда, он был на каторге, - говорил Тенардье. - Но еще неизвестно, кто там есть и кто там будет.

Он обретёт святость перед лицом Бога только тогда, когда снова очернит себя в глазах людей.

Никто так не подсматривает за поступками других, как люди, которым нет до них никакого дела.

...расходы государства по сбору налогов служат вернейшим барометром для определения бедности или богатства страны.

...нет ни дурных трав, ни дурных людей. Есть только плохие поле воды и воспитатели!

"Во время восстания 12 мая 1839 года на улице Сен-Мартен хилый старичок, тащивший увенчанною трехцветной тряпкой ручную тележку, в которой стояли графины с какой-то жидкостью, переходил от баррикады к осаждавшим ее войскам и от войск к баррикаде, услужливо предлагая стаканчик настойки то правительству, то анархии."

В нем не было ничего - и было все.

Существует ли бесконечность вне нас?

Искупление - это раскаяние во всех грехах, во всех ошибках, во всех провинностях, во всех насилиях, во всех несправедливостях, во всех преступлениях, совершаемых на земле.

Ибо желать умереть - это и есть умереть, и не его вина, если этот человек, расстрелянный картечью, пережил себя.

Мельницы уже нет, но ветер остался.

Возложите надежды ваши на того, кому никто не наследует.

Мужчины вечно напускают на себя таинственность по пустякам.

В любви нет дружбы. Где есть хорошенькая женщина, там открыта дорога вражде.

Зачем наступает час, когда человеку приходится покидать обитель счастья, и зачем после этого еще продолжается жизнь?

Умирать от любви - это значит жить. ( из письма Мариуса Козетте)

Материя существует, время существует, интересы существуют, желудок существует; но не надо, чтобы в желудке сосредоточивалась мудрость.

Многие устраиваются таким образом, чтобы сражаться сидя. Они хотят, чтобы им было удобно стрелять, и пользуются комфортом даже в минуту смерти. В роковые дни июньской битвы 1848 года один повстанец, стрелявший с поразительной меткостью с террасы, устроенной на крыше дома, притащил туда за собой вольтеровское кресло, но картечный выстрел достал его и там.