Цитаты из книги Козетта

Богатые духовные его дочери и богомолки города Диня не раз собирали деньги для устройства нового престола в молельной преосвященного. Он каждый раз брал деньги и отдавал их бедным. «Лучший престол, — говорил он, — утешенная душа неимущего, благодарящего Бога».

Тебе хорошо: ты на свободе и можешь идти куда хочешь... Как счастливы мужчины!...

Встречаются иногда отцы, не любящие своих детей; но не найдётся деда, который не обожал бы своего внука.

и ему чудилось, будто во мраке он различает что-то, похожее на палец, приложенный к устам

Мы принадлежим к числу тех, кто чтит все, что можно рассматривать как редкое растение.

Победа блистательна, поражение величественно

Мы принадлежим к тем, кто смущается перед молодыми девушками и цветами, мы почтительно преклоняемся перед ними.

Самоубийство, которое здесь произойдет, возвышенно, но ведь самоубийство – действие, строго ограниченное и не выходящее за известные пределы. Как только оно коснется ваших ближних, оно назовется убийством.

Вчера это был еще ребенок, сегодня — это существо, которое волнует вас.

Горе тому, кто любил только тела, формы, видимость! Смерть отнимет у него все. Старайтесь любить души, и вы найдете их вновь.

Отчаяние - последнее оружие; иногда оно даёт победу - так сказал Вергилий

Вслед за умением жить малым есть ещё наука жить ничем

Именно затем, чтобы негодовать со знанием дела, он и изучал историю.

Ужасная вещь быть счастливым! Как человек быстро становится доволен! Кажется,  что ему уже больше ничего не нужно. Как легко, владея ложною целью жизни - счастьем, забываешь истинную цель - выполнение долга.

В конце жизни умереть, значит расстаться. В начале жизни расстаться, значит умереть.

Что нынче дёшево? Все дорого. Дёшево одно только горе. Вот его, горе-то, купишь задаром!

Юность - пора стремительных сближений и быстрого зарубцовывания ран.

Еще через минуту он задул свечу. Свет смущал его
Ему казалось, что кто-то может его увидеть. - Кто же был этот «кто-то»?
Увы! То, что он хотел прогнать, вошло в комнату; то, что он хотел ослепить, смотрело на него. То была его совесть.
Его совесть, иначе говоря - бог.