Я твой должник

Хочешь идти быстро - иди один. Хочешь идти далеко - иди с кем-то.

Есть разница между "говорить честно" и "выболтать слишком много".

– Закон не всегда ведает, что творит, – добавляет Себ. – Люди чаще поступают правильно, следуя инстинкту, а не юриспруденции.

– Закон – это жопа, – изрекаю я. Не помню, где я это слышала, но сейчас кажется к месту.

– По мне, так закон – это тряпка, – возражает Себ. – Но это уже совсем другая история. Или, может, это политиканы у нас такие рохли.

Есть у меня такая привычка – давать определения глазам. Мои – двойной эспрессо. У Райана – калифорнийское небо. У мамы – морская глубь. А у этого парня – лесная чаща.

У всех бывают падения, и своё я пережила довольно рано и сумела подняться. Я усвоила : падают не неудачники, падают живые люди.

Падают не неудачники, падают живые люди.

– Мы развеяли папин прах над морем, – вырывается у меня. – Это была катастрофа. Мы бросили пепел навстречу волнам, но день был ветреный, все полетело обратно, мама отмахивалась и твердила: «Майк, ступай в море, засранец, ты же туда хотел», а потом еще прибежала собака…

Надо почаще думать о долге перед самим собой, а не перед другими.

Поверь - и ты на полпути к цели 

Мама у нас вроде жокея. Чуть-чуть изменится голос – и мы живенько меняем курс, точно лошади на скачках.

На каждом уважающем себя собрании акционеров кто-то вылетает, хлопнув дверью.

Семья в первую очередь. Всегда защищай семью на людях. Между собой потом разберетесь.

Как это тягостно: весело улыбаться мужчине, который похитил твое сердце, а сам любит другую.

Сострадание совершенствует душу. Оно делает нас человечными.

Ты сильнее, чем думаешь.

Но что поделаешь с былыми ошибками? Скажешь себе: «Больше я так не влипну» – и двинешься вперёд.

Он очень любил настольные игры. Они, говорил он, так же важны в хозяйстве, как ложки.

Если живёшь затворником, даже выбор кружки может иметь огромное значение.

Иногда жизнь даёт то, что тебе нужно. А иногда - что-нибудь никудышное.

– Ладно, буду ниндзя. – Я помешиваю кофе, глядя, как напиток закручивается спиралью, и пытаюсь набраться духу. – Но я так психую… Как ты это делаешь?
– Что? – удивляется Себ.
– Выступаешь на собраниях акционеров, на тебя орут, а тебе все равно.
– Наверное, мои мысли просто заняты тем, о чем я говорю, – задумчиво отвечает Себ. – Я думаю о тех, ради кого я выступаю. Чьи интересы представляю. Я действую от имени тех, кто не имеет права голоса, и это меня воодушевляет. Придает силы.