Голодная пустошь

Читателю нравится представлять Историю как живое существо, а динамичный диалог между автором и потребителем — как соитие.

На бесплодной земле души ничему не дано прорасти,
Ибо горько и холодно здесь, и низко солнце висит,
И убитый в ночи олень пробуждает вой в замороженном сердце пустом.
И является голод, жестокий, с окровавленным ртом.
На бесплодной земле души чудовища требуют жертв…

Я полагаю, они отправили меня сюда, чтобы я засыпалась и навсегда ушла из полиции. Просто захотели меня убрать.

Это ее вина. Ее грех. Она спала с женатым мужчиной, с чужим неверным мужем. С человеком, которого не уважала. С расистом, презиравшим женщин, который просто ею воспользовался.

Одного из гидов унесла лавина, но, черт возьми, какие впечатления!

— Я достаточно прожил в Центральной Африке, в глухих, мрачных местах, чтобы понять — есть что-то кроме того, что мы видим.

Сладковатый запах сырого мяса, на который наслаивался железистый аромат крови. Запах страшной смерти — впервые почуяв, вы уже не смогли бы его забыть.

Медведи — хитрые хищники. Он мог скрываться у них за спиной. Мог быть где угодно.

Но это… так могут рвать только дикие животные. Они видят только мясо. Жрут еще живых. Медведи так делают — не дожидаются, пока наступит смерть. И волки тоже.

Знаете, как было в старые времена — если индеец-оленевод заболеет, его там и бросят. Бедняга старался не отставать, конечно, ну а все равно в итоге сыграет в ящик и сожрут его росомахи. Такова природа — росомах же не зря зовут пожирателями мертвых.