Ведунья против короля

Оружие у сестер было: пробегая по замку, каждая выбрала наиболее подходящее и привычное для руки. Лита сжимала узкий, обоюдоострый кинжал, а Дилли – пестик от ступки.

«Мой – левый», – показала знаком старшая, и младшая согласно кивнула.

А в следующий миг дружно взмахнули две тонкие кисти, с вовсе не женской силой посылая оружие возмездия.

Полыхнуло жгучим разноцветьем пламя защитных амулетов, далеко отбросив короля, стоявшего перед старшим шаманом.

И тотчас пронзительно и страшно взвыли недоучки, сраженные собственной же защитой, настроенной на ближнее нападение. Прокатилась по полянке жаркая волна и ушла вглубь леса, не принеся пленникам особого вреда.

– Приехали они вчера, под вечер. Привезли приказ короля. Самозванца, как мы теперь понимаем. Целый отряд воинов, еще и телеги с походной кухней и припасами. Но вели себя не как королевские воины, а как захватчики. Так, будто мы жители другой страны и они нас победили, – это Синглер сказал. Мы с первых минут были шокированы их действиями. Егеря чувствовали себя как дома. Бесцеремонно прошли на кухню, забрали все кушанья, потом отправились в кладовые, набрали продуктов, часть утащили, часть отдали кухарке и велели готовить на всех суп и жаркое.

Женщина путалась и повторялась, вновь переживая вчерашнее потрясение, а регент слушал и все мрачнел, начиная понимать, как неверно прежде представлял события в Форандии.

– Лево руля… еще лево… право, прямо…

Дилли понимала, что он как-то определяет направление, но не могла поверить тому, чего не видела сама.

И потому лишь теснее прижималась к мужу, крепко держащему ее за талию.

– Не волнуйся, – шепнул ей на ухо Гард, обдавая шею теплым дыханием, – они видят дно.

Ведунья лишь сильнее прижалась щекой к его груди, мысленно благодаря магистров, сумевших увести бриг от трепавшего их почти двое суток шторма. Здесь, на востоке, он пронесся сутки назад, и теперь океан был покоен, как налитое в миску молоко.

– Да если честно, – невесело хмыкнул секретарь, – мне тот трон абсолютно безразличен. Я никогда не мечтал стать принцем. И Эршелю тоже пора бы отдохнуть и немного пожить как обычному человеку. Но те, кто рвется сейчас к власти, прикрываясь сидящим на троне комедьянтом, – просто жадные и подлые шакалы. Они за несколько лет обязательно разрушат все хорошее, что создал Эршель за время правления. Ведь он только в отношениях со своими женщинами непробиваемый дурак и упрямец, а в стране постепенно навел порядок.

– Ему тоже необходимо отдохнуть, может, устроить в соседней комнате?

– Нет, – резковато ответила Дилли. – Я ему пообещала, что он увидит свое проклятие. Где оно?

– Вон, – кивнул Звен, испытующе рассматривая ведунью, словно впервые видел. – И тебе не жаль его будить?

– А тебе обязательно меня проверять? – вздохнула ведунья. – Лучше поторопись. Я тоже устала, еще и силу себе добавляла, чтобы его удержать.

– Прости, – маг, похоже, раскаивался всерьез, – просто хочется знать, насколько мы совпадаем во мнениях.

Варгус поднес к носу Эршеля какой-то флакончик, резко запахло нашатырем, и король, отбиваясь, замахал руками:

– Убери эту гадость!

Распахнул глаза, огляделся, остановив взор на державшей его за ворот Дилли, и, словно забыв про нее, уставился в зеркало.

– А где… – зашипел встревоженно, рассмотрев свою забинтованную спину.

– В тазике, вон у окна, – устало сообщила ведунья. – Сам дойдешь?

В следующую секунду король расслышал треск ткани и с досадой стиснул зубы, запоздало сообразив, что никто не собирался смотреть на его проклятый нарост через рубаху. Вот теперь он сидел не шевелясь, изо всех сил пытаясь унять бушующий в его груди гнев. А тот взвивался снова и снова, стоило старику вспомнить, что на его обезображенную мерзким наростом спину смотрят и две нахальные девчонки, в открытую называвшие себя его дочерьми.

– Темный лес!.. – едва слышно выдохнула Дилли, увидев воплощение проклятия.

Оно проросло под кожей короля, растянув ее уродливым пузырем.

Выкрикнуть нечто трагическое и красиво погибнуть – это же самая излюбленная комедьянтами сцена.

– Да, – кивнул секретарь, – ты права. Ее последнее величество была заядлой комедьянткой. И вышла замуж за Эршеля вовсе не для того, чтобы рожать ему наследников, поэтому тайком пила зелья. Ей нужны были корона и свобода. Но не удалось – целитель поймал ее с поличным. Король рассвирепел, она надерзила и в результате оказалась в монастыре. А когда его величество приехал провести ритуал расторжения союза, обвинила его во всех пороках и, крикнув: «Сам рожай себе уродов!» – прыгнула в заранее облюбованное место.

Узкий проход между надежно скрывавшими свою тайну довольно высокими скалами привел судно в крохотную бухточку, глубоко вдававшуюся в каменистый островок.

После кипящих вокруг пенных бурунов и грозно нависающих над бригом изрезанных ветром столбов и арок бухта выглядела неправдоподобно мирной и на удивление безопасной.

В прозрачной воде играли стайки серебристых и красных рыбок; чистенький деревянный причал, выкрашенный белой и синей краской, казался слегка провинциальным и оттого очень уютным, а кусты диких роз, оплетавшие ведущую вверх, к узкой дверце рукотворной крепости, лестницу, придавали этому местечку ощущение давно позабытого покоя.