...в каторжной слизи России, в испепеляющей стыни...

Как получилось, что мы, армия восставших, так быстро стали армией карателей?

Пьеса Николая Эрдмана «Мандат» с самого начала оказалась своего рода бутылью керосина для и без того раскалённых до грани пожара партийно-комсомольской и интеллектуально-артистической сфер Москвы. Говорили, что буквально каждую реплику в ней надо понимать двояко, что в каждой мизансцене заключены не только сатира и шутовство, но прямая атака против обюрократившихся цекистов, чекистов, центристов, всей этой нечисти, постепенно, но упорно искореняющей всю романтику революции.

Секретарь МК ухмыльнулся. «Красноречивая ухмылка, — подумал Кирилл, — сугубо чекистская, всесильная, наглая и тёмная ухмылка».

Тревогой веяло от этих двух фигур в форме победоносной РККА, хотя они и демонстрировали вполне безупречные манеры. Тому виной, возможно, был внесённый ими в беспечность праздника запах слишком большого пространства, смесь промозглой осени, бензина, каких-то обширных помещений, манежей ли, казарм, осенних ли госпиталей.

Вот так это иной раз получается. Выходишь из дома, где всё застоялось, где и сам ты закис в тоске, и улица вдруг мгновенно меняет твоё настроение. Новый воздух приносит необъяснимый подъём. Кажется, что впереди всё-таки ещё есть какое-то будущее.

"Вести переговоры с русскими - это все равно что дважды покупать одну и ту же лошадь."

"... и башлаков ещё не износила, в которых шла за гробом..."

Здесь же, на войне, все это человеческое оборачивается отвратным кривлянием, как будто кто-то передразнивает - вот мечтал о чем-то, вот теперь получи это в реальном виде, то есть в  мародерстве, свинстве, как будто тебя уже раз и навсегда вписали в грязный реестр, как будто все уже решено, что не быть тебе человеком.

Вся склизкая мерзость сдвинута швабрами истории в прошлое, сегодня мы все едины, история предоставляет нам шанс отмыться добела!

Сталин выглядел как Сталин. Что о нем ещё можно сказать? Человеческие категории, вроде " потолстел", "похудел", к нему не подходят. Он просто выглядит как олицетворение Сталина, и это значит, что он в полном порядке. Хотел бы я видеть, что с ним было во время паники, подумал Никита. Не олицетворял ли он тогда полураздавленного таракана, не гонялась ли тогда за ним какая-нибудь кремлёвская сова?

Война диктовала свою моду...

Невоюющий враг иной раз может нарушить отлично разрабатанную стратегию не хуже мощной обороны.

Ведь и на самом же деле душа была уязвлена нашествием чужого на своё. Сталин ли, Гитлер ли, болшевики ли, нацисты ль, все-таки чужая подлость прет на родное злосчастье, и душа требует движения к своему народу.

Во-первых, мы эпиграфами никогда не злоупотребляем, а во-вторых, никогда не использовали их для орнамента, и если уж когда-нибудь прибегали к смутным народным мудростям вроде «В Рязани грибы с глазами, их едят, а они глядят», то с единственной лишь целью дальнейшего усиления художественной смуты.

Для большинства этих людей, восточных славян, уверяю вас, милый Хюбнер, главным злом является коммунизм, вечная нищета, прозябание, абсурд. Подумайте сами, они забирали у крестьян яйца по тридцать копеек, а потом продавали им же по рублю.

Пакость и позор, однако ничего не поделаешь — война, боевая спайка, если все вокруг становятся шакалами, то и ты — шакал.