Генерал в своем лабиринте

Я никогда больше не полюблю. Это все равно что заиметь две души одновременно.

-Черт возьми,-выдохнул он. -Как же я выйду из этого лабиринта?!

- Мы уезжаем, - сказал он. - И поспешим, ибо никто нас здесь не любит.

Нигде он не чувствовал себя таким чужим, как на этих застывших улочках с одинаковыми домиками под темными крышами и уютными садиками с благоухающими цветами на улочках, где на медленном огне варилось то, что называется отношениями деревенской общины, где нарочитая вежливость и нормативный испанский язык служили для того, чтобы как можно больше скрыть, чем сказать.

У других врачей больные умирают так же как у меня. Только мои умирают в хорошем настроении.

Америка - это половина земного шара, сошедшая с ума

От всего, что попадает через рот, толстеют, а все, что выходит изо рта, уменьшает достоинство.

– Мы всегда были бедны, и нам ничего не нужно, – сказал он.

– Как раз наоборот, – возразил генерал. – Мы всегда были богаты, так что ничего лишнего у нас не бывает.

Однажды на рассвете Хосе Паласиос услышал, как генерал выкрикнул: «Блядская родина!»

Я приговорен к судьбе, похожей на театр

Нет ничего опаснее, чем память, увековеченная на бумаге.

Нет ничего опаснее, чем память, увековеченная на бумаге.

Ностальгия победила меня, - и я нимало ей не сопротивляюсь.

... самая главная победа - это когда остаёшься в живых.

- Я уже не я, - сказал он.

Весь его безумный путь через лишения и мечты пришел в настоящий момент к своему концу. Дальше - тьма.
-Черт возьми, - вздохнул он. - Как же я выйду из этого лабиринта?!

Дождь лил без конца, и память сморщилась от сырости.

Так что, пожалуйста, не надо говорить нам, что мы должны делать. Не старайтесь показать нам, какими мы должны быть, не старайтесь сделать нас похожими на вас и не требуйте, чтобы мы сделали за двадцать лет то, что вы так плохо делали целых два тысячелетия. ... Сделай милость, черт вас возьми, дайте нам спокойно пройти наше Средневековье!

Америка — это половина земного шара, сошедшая с ума.

Не прошло и двух лет, как он, затерянный со своими солдатами неподалеку от этих мест, среди сельвы на берегах Ориноко, вынужден был приказать есть лошадей из боязни, что солдаты начнут есть друг друга.