Р.А.Б.

На лицах сотрудников читалось раздраженное сочувствие. Типа, «чувак, мы понимаем, что у тебя план горит, но к нам-то ты чего пристал?». С каждым подобным собранием вопросов и пожеланий было все меньше и меньше. Я с ужасом ждал того дня, когда после моего эмоционального монолога у меня никто ничего не спросит. Даже не закашляется, не посмотрит на часы, не выдаст ни одной эмоции. Я просто не представлял себе, каким образом закончу такое совещание. Снова начну говорить? Глупо. Постараюсь разговорить каждого в отдельности? Нереально. Просто попрощаюсь и выйду? Тогда как, черт возьми, я начну следующее собрание? Сразу с «до свиданья, коллеги»?

На самом деле «детектору лжи» для упрощения задачи и сокращения временных затрат следовало бы задать всего два вопроса:
– Правда ли, что вы бездельничали на работе все время с момента поступления на нее?
– Правда ли, что кроме нанесения этим компании косвенных убытков, вы занимались прямым воровством?
И после двух ответов «нет», тут же опровергнутых безумно скачущей синусоидой, все деревья от офиса до станции метро «Краснопресненская» были бы в менеджерье, повесившемся на своих галстуках и колготках.

• А по обеим сторонам Нового Арбата увядали незабудки, но никому до этого не было дела. Незабудками занималась группа специально обученных таджиков, которые два раза в месяц проверяли состояние клумб, вырывали сорняки и подсаживали новые растения. И казалось, оранжевые безрукавки таджиков-флористов, привлекают большее внимание прохожих, чем сами цветы. Клумб никто не замечал, во всяком случае, я не знаю ни одного человека, который вслух восторгался бы цветами. Казалось, цветы это тоже знают, потому умирают очень быстро, якобы от выхлопных газов. Но клумбы все равно обновляли, потому что так положено.

Я думал, что это нормально. Это жизнь так устроена. В ней нужно делать карьеру, стремиться стать «нормальным человеком». Ты представляешь, что будет, если объяснить это каждому балбесу? – Я потянулся за сигаретой, достал ее из пачки и замер. – Они умрут, если узнают, что верхний этаж здания, на который они стремятся забраться, является всего-навсего нижним ярусом другого здания. А все сооружение – огромная куча навоза, отличающаяся степенью проникновения в нее свежего воздуха. Света не видит никто.

Когда в мире в первую очередь важна надпись на твоей визитке, это значит, что паспорта больше не играют роли. Только вспомогательное средство контроля. Как кредитка.

Есть такая херовина в человеке, – сказал я, поднимаясь со стула, – моральные принципы. Читал, может? Их нельзя пощупать, нельзя увидеть, нельзя взять в кредит и заложить. Они либо есть, либо нет, врубаешься?

А под утро пошел первый снег. Он был удивительно белый, будто выбросов в атмосферу не существовало. И все пространство перед подъездом моего дома покрылось птичьими, собачьими и кошачьими следами. Люди еще не успели выехать на работу, когда я сидел на кухне и смотрел, как хлопья снега медленно, как в мультфильмах, пролетают мимо моего окна. Утром было очень свежо и хорошо дышалось. Хотелось поехать за город или в любой московский парк. Или побродить по переулкам Замоскворечья. Или просто увидеть ее.

***

Любая самая фантастическая идея может стать реальностью. Главное – использовать собственный креативный, нестандартный подход. Помните, что браслет из каучука, продаваемый теперь в сетях фаст-фуд с благотворительными целями, родился когда-то из проблемы уничтожения отходов при изготовлении каучуковых мячей.

Если вы хотите познакомиться с истинными владельцами бизнеса – минуйте двери Больших Кабинетов. Зайдите в open spaces, где проживает среднее звено. Посмотрите на заваленные прошлогодними документами рабочие столы, откройте свернутые окна компьютеров, скрывающие сайты он-лайн знакомств, гляньте на историю переписки в ICQ, посмотрите, какие CD жужжат в дисководах компьютеров, загляните в тумбочки, где лежат бутылки с алкоголем, смахните пыль с дверец неуклюжих офисных шкафов, поинтересуйтесь, почему при официальном полуторачасовом обеде они отсутствуют на рабочих местах более двух часов в день (даже те, чья работа не связана с разъездами). Интересно, что они вам на это ответят?

У каждой процветающей российской компании есть собственный, неповторимый сценарий успеха, у всех обанкротившихся он стандартный. Сначала растут обороты, потом амбиции владельцев. Потом все становится так хорошо, и руководство начинает видеть свою компанию настолько отлаженным и четким механизмом, что решает: контролировать его ежедневно – только портить. Поэтому достаточно лишь изредка смазывать – раз в квартал, раз в полгода, раз в год (у кого на сколько хватает глупости и самонадеянности), полагаясь на «маркерные точки» ежемесячного финансового анализа, которые якобы позволяют детально прогнозировать развитие и пресекать возможные кризисы в зачатке (эту туфтовую табличку в стиле «вам остается только подставить в формулу ваши цифры» часто продают консалтинговые компании, чтобы хоть как-то оправдать безбожно высокий гонорар за время, которое десять их сотрудников проводят за распитием кофе в вашем офисе).
Перед тем как свалить подальше, туда, где не было и в помине российских пограничных застав, кто-то из владельцев успевает (на свою беду) прочесть статейку в деловой прессе о том, что лучший способ мотивации топ-менеджмента – предложение опциона и вручение полномочий управляющего. Это становится тем самым роковым рубежом. Отстранившись от ежедневного контроля (президент Врубель, по слухам, отвалил за границу еще в начале года, оставив нам на добрую память свои утренние радиообращения) и оставив «в лавке» наместника, владельцы настраивают свои «аутлуки» на режим «вдали от Родины» и начинают «удаленно контролировать процесс», делая выводы на основании получаемых из Москвы отчетов. Но цифры вещь довольно скучная. Сначала владельцы читают отчеты каждую неделю, потом раз в две недели, потом раз в квартал, потом… а потом, как правило, читать уже нечего. Потому что «наместник», которому посулили опцион, уже не хочет быть управляющим. Он хочет казаться владельцем бизнеса. Прежде всего самому себе. Образ жизни владельца требует определенного стиля. Появляются новые приятные хлопоты. Смена авто, приобретение новой жилплощади, строительство загородного дома, частые светские рауты, еще более частые командировки к поставщикам, продолжительные отпуска. Втиснуть в это расписание часы, проведенные на работе, становится все сложнее. Тяга к бизнесу пропадает, как нюх у охотничьей собаки, которую безвылазно держат в городской квартире.
Последними «удачными» переговорами наместника становится встреча с одним из ключевых клиентов, в конце которой он небрежно бросает коммерческому директору торговой сети, еще пять минут назад отчаянно боровшемуся за скидку в пятнадцать процентов: «Двадцать! Давайте не будем торговаться, мы же серьезные люди!». Подчиненный наместника медленно переходит в полуобморочное состояние, тут же прикинув коммерческую неэффективность сделки. Наместнику кажется, что он наконец-то выглядит как настоящий владелец, хотя на самом деле он выглядит как настоящий идиот.
Через два часа об этом его fuck up’е становится известно всему офису. Теперь каждый его непосредственный подчиненный, каждый начальник департамента и каждый начальник отдела понимает: та самая голова, с которой начинает портиться рыба, уже сгнила. Такая же или похожая история могла произойти в «Империи Детства», решись Юсупов на переговоры с «Лошаном». Но и без этого мы четко поняли: цели и задачи компании более не рассматриваются никем даже в качестве утопических – на смену общественным приходят интересы личные. С этого момента власть в корпорации окончательно перешла в руки среднего менеджмента.